— Секрет, значит? — я чуть склонила голову. — Твой секрет?
Дочь Строганова задумалась. Наморщила лоб и поджала губы, перебирая пальцами кружево на платье.
— Нет, — выдала она наконец.
«Ну, слава Богу, — мысленно выдохнула я. — Значит, ничего ужасного.»
— Понимаешь, Даш, — я взяла её ладошки — тёплые и мягкие, в свои, глядя в её доверчивые глаза. — Если ты расскажешь секрет, он перестанет быть секретом. Есть такие тайны, которыми нужно делиться обязательно. Например, если кто-то обижает тебя или другого человека, если что-то угрожает твоему здоровью или безопасности. Тогда надо сразу говорить старшим.
Девочка задумчиво кивнула, переваривая новую для неё информацию.
— А есть секреты, которые касаются других людей. Пусть они сами расскажут, когда посчитают нужным. Понимаешь?
Даша задумчиво кивнула, но в глазах мелькнула лёгкая грусть.
— Я не подумала, — призналась она тихо. — Просто мадемуазель… она часто писала какие-то письма, и когда я просила её поиграть со мной, или чтобы она мне почитала… Говорила, что ей сперва надо посекретничать.
— Мадемуазель ошибалась, — я осторожно поправила выбившуюся прядь её волос. — А мы с тобой давай запомним раз и навсегда, что если секрет плохой или опасный — рассказываем папеньке. А если он нас не касается — помогаем хранить его в тайне.'
— Папенька всегда занят, — Даша опустила глаза и засопела. — Я бы хотела…
Договорить она не успела. В дверь негромко, но отчётливо постучали.
— Да, войдите, — откликнулась я, поднимаясь с колен и отряхивая подол.
В детскую заглянула Марья Фёдоровна с небольшой кожаной папкой в руках.
— Ольга Георгиевна, портниха с белошвейкой приехали. Дозвольте проводить вас? Они в вашей комнате уже всё приготовили.
Я едва себя ладонью по лбу не хлопнула. Точно! Строганов же предупреждал о том, что с меня будут снимать мерки.
Правда, внутри меня всё отчаянно протестовало и разрывалось на две части. С одной стороны, мне было неловко, что за чужой счёт мне сошьют одежду. С другой, умом я понимала, что наряды Оленьки совершенно не подходят для гувернантки. По-хорошему, их бы сжечь и купить себе пару добротных платьев. Но купить самой, без чьей-то помощи. С честно заработанного жалования.
Стиснув зубы, я задвинула подальше голос разума. Пока я недостаточно хорошо разбираюсь в местных порядках, лучше делать то, что мне велят.
— Конечно, — я кивнула и повернулась к Даше.
Девочка смотрела на меня с такой мольбой, будто я уходила на край света. Дав знак Марье Фёдоровне, я быстро подошла к полке, пробежалась пальцем по корешкам и вытащила ещё одну книгу — историческое лото. Новенькое, которое следовало разрезать ножницами на карточки.