А затем, повинуясь какому-то наивному, детскому порыву, я зажмурилась что есть мочи, и мысленно позвала ту, чье место заняла.
«Прости меня, Оленька. Прости, пожалуйста, что я теперь в твоём теле.»
Из уголка глаза скатилась слеза, прочертив горячую дорожку по шее вниз, к воротнику. За ней скользнула другая. Я молча боролась с тем, чтобы не всхлипнуть и не выдать своё состояние. Но странное дело: с каждой упавшей слезинкой, свинцовая тяжесть, давившая на грудь, постепенно истончалась.
И в какой-то момент стало легко. Как будто моя просьба о прощении достигла адресата. Слёзы высыхали, а я просто слушала и стояла, чувствуя, как меня отпускают вина вкупе со страхом. Зато внутри, под рёбрами, будто расцвело нечто светлое и тёплое. Как приятный ветерок в июльском мареве.
Даша, стоявшая рядом, и представить не могла, что творилось у меня в душе. Слушала внимательно, устремив взгляд в сторону алтаря, и повторяла за другими, стараясь не ошибаться.
И почему-то мне казалось, что Строганов, стоявший рядом с Врановым, всю службу смотрел только на меня.
«Потому что меньше суток назад он едва не потерял Дашу, — охладил меня внутренний голос. — Конечно, он глаз не спустит с вас обеих, и ещё долго будет присматривать. Так что привыкай и не удивляйся.»
Стыдно признаться, но я с трудом дождалась окончания службы. Спина после вчерашнего давала о себе знать — плечи будто поливали кипятком, и я мечтала не просто сесть, а вытянуться во весь рост и пару дней не вставать с кровати.
— Ольга Георгиевна, — Даша аккуратно потянула меня за рукав. — А где папенька?
Я заморгала, прогоняя тёмные пятна перед глазами. От духоты, перенасыщенного ладаном воздуха и долгого стояния на ногах кружилась голова. Внимательно прочесав взглядом редеющую толпу, я заметила Дмитрия Александровича, общающегося с каким-то пожилым мужчиной.
— Вон там, — я кивнула в его сторону.
Строганов заметил нас и направился навстречу. Шум голосов сливался в один сплошной гул, виски ломило, и мне безумно хотелось выйти на свежий воздух. Поэтому я не сразу сообразила, что он мне сказал.
— Ольга Георгиевна, — Дмитрий серьёзно посмотрел мне в глаза и поклонился. — Простите меня.
Я задумалась на секунду. Перед глазами поплыло, и я с языка сорвалось:
— За что?
Глава 31
За эти несколько дней я убедилась, что чувства и эмоции были редким гостем на лице холодного и собранного Строганова. Однако сейчас его брови изумлённо подлетели вверх, почти касаясь кромки волос, а рот приоткрылся в немом вопросе.
Я снова ляпнула что-то не то? Но к счастью, Даша быстро пришла мне на помощь. Девочка потянула за рукав и по-детски бесхитростно зашептала: