— Дура, — прошептала я и порывисто обняла её. — Дура, дура! Простите. Я… я больше так не буду. Никогда.
Рыдания душили, но на сердце было одновременно и легко, и паршиво. В очередной раз мне повезло. Люди, которые меня окружают — заменили мне семью. И строгий, но справедливый Строганов, и заботливая, но по-своему суровая экономка.
И, конечно же, Дашка. Лучик света, полный добра и позитива.
— Ладно, — она погладила меня по спине. — Верю, Оленька.
Мы ещё немного посидели в обнимку, а потом Марья Фёдоровна поднялась с кровати:
— Отдыхай, моя хорошая. Если хочешь — ужин сюда принесу. Сейчас лучше лишний раз не беспокоить его превосходительство.
— Угу, — улыбнулась я сквозь слёзы.
Она ушла, и осталась одна.
Мысли постепенно прояснились, и я в полной мере осознала, что меня догнала отложенная стрессовая реакция. Просто у кого-то, как у Даши, она проявлялась в приступах сомнамбулизма, а у меня…
Говоря простым языком — меня накрыло. Я действительно живой человек, не железная. И как и все подвержена стрессу.
Хорошо, что обошлось.
За стеной, в детской, слышались голоса Даши и Дмитрия. Я невольно прислушалась к звонкому щебету девчушки и ушам не поверила, когда поняла, о чём они говорят.
Ну как, говорят…
Даша увлечённо пересказывала Строганову Волшебника Изумрудного Города, а он, судя по коротким «угу», внимательно её слушал!
Глава 50
По правде говоря, я и сама заслушалась. Даша рассказывала складно, без пауз и запинок, а ещё без слов-паразитов. Звонкий голосок девочки то взлетал, то наоборот, опускался до шёпота, и я уже не слышала обрывки фраз, но было видно (и слышно), что девочка буквально живёт историей.
Ведь её внимательно слушает папенька, да не просто «угукает» для вида, а в нужных местах уточняет, а пару раз даже усмехнулся!
В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь. И стресс слегка притупился, и чувство вины ненадолго отступило. Да и напряжение, скручивающее плечи, ослабло, давая возможность дышать полной грудью.
В дверь тихонько постучали. Я тут же отозвалась:
— Входите!
Горничная внесла поднос с ужином, на котором с краю притулился маленький тёмный пузырёк, аккуратно закупоренный пробкой.
Поймав мой взгляд, девушка смущённо пояснила:
— Марья Фёдоровна велели валерьянку передать. Пять-десять капель на рюмку воды.
— Благодарю, — улыбнулась ей, вертя в руках пузырёк из тёмного стекла с узким горлышком и наклеенной бумажкой-этикеткой на боку.
Оставшись одна, я не без труда вытащила пробку и накапала нужное количество в хрустальную рюмку, наполненную прохладной водицей. Выпила залпом и вздрогнула от характерного сладко-горьковатого привкуса.