Даша зевала, облокотившись спиной на подушку и недоумённо хлопала ресницами:
— А вы почему здесь? — полюбопытствовала девочка.
«Она ничего не помнит, — догадалась я. — В принципе, это ожидаемо.»
Я зевнула и слегка неуклюже пригладила растрёпанные волосы.
— Кошмар приснился, Даш, — покривила душой, чтобы она не переживала. — Вот и решила прийти к тебе. Рядышком спокойнее.
— Очень страшный кошмар? — дочка Строганова трогательно округлила глаза.
— Ночью казалось, что да, — честно призналась ей. — А сейчас понимаю, что это не страшно. Всё решаемо, Даш.
Она радостно улыбнулась, потирая ладошками глаза.
— Не переживайте, Ольга Георгиевна, — с серьёзным видом заявила она. — Я никому не скажу, что вы испугались, особенно папеньке. Пускай это останется нашей тайной.
— Спасибо тебе.
Однако стоило мне отправить Дашу умываться, как улыбка сползла с лица.
А вот твой секрет, Даша… Стоит ли говорить о нём Строганову? Тем более, после вчерашнего.
Глава 42
Мысль о том, рассказывать ли Строганову о ночном происшествии, не выходила у меня из головы даже за завтраком.
Даша щебетала как ни в чём не бывало: о занятиях, о живописи и снова заговорила о путешествиях. Каким-то чудесным образом мечты о Париже переключились на грядущую Пасху и куличи.
— Эх, поскорее бы, — грустно вздыхала она, отщипывая по чуть-чуть от постной булочки.
А я смотрела на неё и удивлялась: бодрая, активная, даже и не подумаешь, что она ночью бродила по комнатам как привидение.
— Не переживай, — подбодрила её, — время быстро пролетит, и не заметишь.
— Вот бы закрыть глаза, а потом открыть и р-р-р-раз, уже лето! — не унималась она, медленно, но верно доедая булочку.
Я кивала, не слушая. Перед глазами всё ещё стояла та Даша — белая сорочка в лунном свете, отсутствующий взгляд.
— Ольга Георгиевна! — слегка обиженно воскликнула Даша. — Вы меня вообще не слушаете?
— Что? — спохватилась я, рассеянно глядя в одну точку. — Слушаю, моя хорошая.
— И что я сказала?
Вот же егоза, подловила!
Я замялась, судорожно напрягая извилины, а Даша нахмурилась, отодвинула чашку и посмотрела на меня с такой серьёзностью, что я невольно напряглась.
— Ольга Георгиевна, — тихо вздохнула она, глядя на меня взглядом оленёнка, потерявшего маму, — вы злитесь на меня за то, что я сказала за ужином? И папеньку расстроила, и вас подвела.
Глаза девочки подозрительно заблестели, и я торопливо замотала головой:
— Нет-нет, Даш, ты чего? — улыбнулась и подмигнула ей, чтобы девочка не расплакалась. — Конечно нет, я просто задумалась.
Даша недоверчиво покосилась на меня, но её лицо быстро разгладилось. Ловко вскочив на ноги, она одёрнула юбку и обогнула стол, подойдя ко мне сбоку.