Да что ж его понесло-то при ребёнке!
Я бросила на него быстрый взгляд и красноречиво поджала губы, а когда мы встретились глазами, медленно опустила свои на девочку.
Но Строганов, кажется, не понял намёка.
— Все как одна — брюнетки молодого возраста. Не русые, не рыжеволосые, только брюнетки, дюже похожие на вас, Ольга Георгиевна. Либо сироты беззащитные, либо болезные, которых нужда выгнала на улицу, и у них не было сил дать отпор.
Даша громко шмыгнула носом, и я мягко погладила её по спине, снова жестикулируя превосходительству, чтобы не говорил таких вещей при дочке.
— Вы должны понять, что я не могу запретить вам выходить на улицу, но будьте благоразумны. Я бы не хотел узнать дурные новости из газет и искать новую гувернантку для дочери. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти и арестовать колодника.
Да что ж он не угомонится!
Раздался громкий всхлип, и я возмутилась, напрочь забыв о приличиях:
— Зачем вы такое говорите при ребёнке?
Дмитрий поджал губы и отвёл взгляд в сторону.
Неужто дошло?
Совсем уже очерствел с такой работой!
Умничка Даша быстро справилась с эмоциями. Вместо того, чтобы расплакаться, она вскочила, обняла меня за шею и прижалась щекой к плечу:
— Я вас никому не отдам, Ольга Георгиевна! Особенно этому… этому… ублюдку!
В столовой повисла тишина.
Дмитрий побледнел, я шумно сглотнула.
— Дарья! — сурово окрикнул он дочку. — Следи за языком! Где ты набралась таких слов?
Зашибись, Оля… утром не выгнали, зато на ночь глядя отправишься домой.
Даша испуганно подняла глаза на папеньку и честно призналась, подписав меня, как минимум, под выговор в устной форме:
— Ольга Георгиевна крикнула, когда бросилась меня защищать. Велела ему живо от меня отойти и назвала уродом, а потом и этим словом…
На виске Строганова, под кромкой тёмных волос, забилась синяя венка. Кадык судорожно дёрнулся, и он впился в меня взглядом как собака в сахарную косточку. Внутри всё оборвалось.
— Марья Фёдоровна! — позвал он громко, и когда в дверях появилась экономка, велел ей, — уведите Дарью.
Марья Фёдоровна кивнула, бросив на меня сочувствующий взгляд, и Даша неохотно поплелась в её сторону. Едва обе скрылись в коридоре, в глазах Строганова вспыхнул огонь:
— А вас, Ольга Георгиевна, ждёт очень серьёзный разговор.
Глава 39
Я склонила голову, предчувствуя долгую нотацию, и смиренно выдавила:
— Слушаю вас, ваше превосходительство.
«Давай, прочитай мне лекцию о морали и снова напомни, кто ты, и кто я, — мысленно проворчала. — Был бы на дворе двадцать первый век, я бы за словом в карман не полезла. Тоже мне, блюститель морали в погонах.»