Неожиданно для меня, голос Строганова прозвучал довольно злобно:
— Ольга Георгиевна, вы вообще чем думали, когда говорили подобное при юной барышне?
Честно? О том, как остаться в живых.
— Почему вы снова и снова заставляете меня сомневаться в качестве вашего воспитания?
Моего воспитания?
Я вскинула взгляд, готовая парировать, но осеклась, не успев и рта открыть. В глазах Строганова плескался уже не огонь. Это была такая ярость, что мне впервые стало страшно. А уж каково преступникам, когда они видят перед собойтакого Строганова? По-хорошему, тут только сдаться добровольно и молить о пощаде.
И ведь я понимала, что у мужика просто накопилось. Проблемы с предыдущей гувернанткой, масленичные гуляния явно прибавили хлопот, капризы Даши, побег колодника, нападение на дом… Тут и железная выдержка даст сбой.
А я сейчас — самая удобная мишень.
«Не перечить, — скомандовала себе, делая глубокий вдох. — Не спорить. Сейчас он выговорится, успокоится, а уже завтра снова переключится на работу.»
— Прошу прощения, ваше превосходительство, — мягко повторила, всем видом давая понять, что не готова идти на конфликт. — Так вышло.
Вот только моя покорность лишь распалила Строганова.
— Так вышло? — голос начальника сыскной полиции стал ещё громче и жёстче. — А что ещё так выйдет, Ольга? Чему вы ещё научите мою дочь? Каким ещё бранным словам? Или начнёте на пару сбежать из дома? Играть в азартные игры?
«Ага, — фыркнула про себя, держась исключительно на иронии. — Будем с Дашкой резаться в подкидного на пирожки с капустой».
— Что вы сказали? — рявкнул он, заметив, как шевельнулись мои губы.
Чёрт! Я это вслух сказала? Если так, то мне, говоря простым русским разговорным, хана пришла.
— Повторите громче, — потребовал он, — или вам в очередной раз напомнить ваше место в моём доме?
Это стало последней каплей.
Я резко вскочила, едва не опрокинув тяжёлый стул. Тот жалобно скрипнул и на секунду завис на задних ножках, но не упал. Упёрлась ладонями в столешницу по обе стороны от полупустой тарелки с супом и возмущённо уставилась на Строганова.
— Прошу прощения, ваше превосходительство! В следующий раз, когда Дашу попытаются убить, я буду заламывать руки, закатывать глаза и жалобно причитать: «Милейший сударь, позвольте! Ослабьте, пожалуйста, хватку, а то Дарье Дмитриевне не хватает воздуха!»
Воздуха и правда не хватало. Горло сжималось, не позволяя драгоценному кислороду наполнить лёгкие, а инстинкт самосохранения кричал о том, что в лучшем случае — меня сейчас же выставят за дверь и запретят приближаться к этому дому. А в худшем — привет, тюремная камера.