Как вдруг его лицо окаменело, и он сурово отчеканил:
— Хватит, Ольга. Наработалась. Иди, собирай вещи, ты возвращаешься домой.
Глава 34
Сперва я подумала, что он шутит и, чуть склонив голову набок, переспросила:
— Папенька, что значит «возвращаешься домой»?
Однако по каменному лицу Георгия Александровича я вдруг поняла, что он действительно хочет, чтобы я покинула дом Строганова. Усталый, потрёпанный жизнью, но не сломленный мужчина смотрел на меня без тени улыбки, и сердце неприятно ёкнуло.
Так, надо срочно что-то делать. Одно дело, если б сам Дмитрий Александрович меня уволил. Я бы послушно собрала вещи и вернулась в тёмную, неприветливую квартирку на втором этаже доходного дома.
— Папенька, — я положила ладонь поверх его руки, чувствуя сухую, морщинистую кожу. Губы тронула лёгкая улыбка, и я добавила мягкости в голос, — право, это случайность, не более. Всё уже позади, честное слово!
Я понимала, что кривлю душой и что никакая это не случайность. Я же сама полезла в драку с напавшим на Дашу Безродным. Но если он заберёт меня сейчас, то что тогда? Даша останется без присмотра? Она решил, что я предала её!
А если следующая гувернантка будет такой, же как та мадемуазель Леру? От одной мысли у меня волоски встали дыбом на коже.
Да и мне самой придётся несладко, ведь я останусь без работы, без жалования и надежды на гимназию!
Мои жалобные глаза не разжалобили Георгия. Он покачал головой и упрямо повторил:
— Случайности не случайны, Оленька. Если этот душегуб проник в дом самого Строганова, то что мешает сделать ему это снова? Пока его превосходительства нет дома?
— Папенька, во-первых, дом Строганова под охраной, — я, конечно, ляпнула наугад, но было бы странно, если бы на улице, где находился особняк, не усилили посты. — А во-вторых, — мой голос стал заметно жёстче, — я защищала Дашу. Что мне было делать, когда я увидела, что душегуб напал на беззащитного ребёнка? Разве я могла остаться в стороне? Я бы себя до конца жизни не простила!
Георгий замер, и я увидела, как его лицо дрогнуло, но лишь на секунду. Не знаю, на что я надеялась. Наверное, на удачу, и что папенька меня поймёт, однако сделала только хуже. Морщинка между бровей Шувалова стала ещё глубже, а губы сжались в тонкую, почти незаметную полоску.
— Конечно не могла, — он сбавил тон, но жёсткости в его тоне стало гораздо больше. — Вот и я не могу остаться в стороне. Ты для меня такой же ребёнок, Ольга. И моего ребёнка, мою единственную дочку обидели в чужом доме.
Да что ж он такой упёртый!
Я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает отчаяние.