Дмитрий Александрович медленно выдохнул и кивнул, убирая конверт обратно в верхний ящик.
Похоже, он, как и я, не ожидал что разговор повернётся в другое русло.
— Как вам угодно, Ольга Георгиевна, — сказал он. — Но я не привык оставаться в долгу. Если что понадобится — смело обращайтесь, выполню любую вашу просьбу.
Поняв, что разговор закончен, я вышла в коридор и только когда дверь за мной закрылась, я позволила себе выдохнуть. Как я и думала, Строганов не окликнул и не пытался меня остановить.
В комнате меня уже ждал завтрак. На подносе стояла чашка с ещё горячим чаем. Рядом тарелка с кашей, ломоть белого хлеба, масло в маслёнке и небольшое блюдце с мёдом.
Я села за стол и машинально поднесла ложку ко рту, но почти не чувствовала вкуса. Мысли крутились вокруг того, что случилось в кабинете.
«Думай о работе, Оля, — подумала, осторожно жуя нежный мякиш. — Ты сильная, тебя так просто не пришибить».
Доев, я отодвинула тарелку и взяла одну из книг, что ранее захватила из детской — сборник сказок «Дикие лебеди», в изящном переплёте с золотым тиснением.
Беды бедами, но отвлечься на сказки в любом возрасте и времени полезно.
Погрузившись в чтение, я проглотила не менее половины книги и не сразу услышала стук в дверь.
— Ольга Георгиевна, — я тотчас узнала по голосу Марью Фёдоровну. — Баньку натопили. Пойдёмте, я помогу.
Глава 27
Я обрадовалась как ребёнок.
Баня! Горячая вода, жар, пробирающий до костей и ароматные, хлёсткие веники!
То, что надо, чтобы смыть с себя пережитый кошмар!
— Подождите, пожалуйста! Я быстро! — крикнула экономке и, вскочив с кровати, принялась торопливо сворачивать в узел чистое исподнее, что сшила белошвейка. Тонкую батистовую сорочку, панталончики с кружевной отделкой, накрахмаленную нижнюю юбку. Платье решила оставить то же, что и на мне, оно ведь почти не ношенное.
Марья Фёдоровна терпеливо ждала в коридоре, прислонившись боком к стене.
— Пойдём, Оленька. За Дашей присматривает горничная.
Я кивнула, не без удовольствия отметив, что она снова назвала меня «Оленькой». Мы неторопливо направились по коридору, затем вниз по лестнице, а потом через небольшую застеклённую галерею, где пол был выложен каменными плитами и откуда тянуло холодом.
Сюда я ещё не заходила — не было ни нужды, ни времени.
— Баньку на славу затопили, — приговаривала экономка, отворяя тяжёлую дверь. — Обычно этим наш сторож, Лука Савельич занимался, царство ему Небесное…
Меня аж передёрнуло. Как наяву вспомнились руки мерзавца в засохших багровых разводах.
— Так это… его тот душегуб?
Марья Фёдоровна перекрестилась: