— Сущий пустяк, папенька, уже почти зажило.
Конечно, я покривила душой, но Георгий меня уже не слушал. Приблизившись, схватил меня за плечи, притянул к себе и крепко, но бережно обнял.
— Живая, — бормотал в мою макушку, прижимая к своей груди. — Слава Богу, живая.
Ситуация была неудобная, и я замерла, не понимая, как вести себя с этим чужим-родным человеком.
Секунда, другая…
А потом я закрыла глаза и обняла его в ответ. Представила, что он действительно мой папа, что я больше не чужая в этом теле и теперь у меня есть родной человек, который искренне за меня волнуется.
«Так и есть, — ободряюще шепнул внутренний голос. — Теперь ты Ольга Шувалова, и это твой родной отец. Так что привыкай и радуйся, что о тебе есть кому позаботиться.»
Я ещё плотнее прижалась щекой к жёсткий ткани сюртука, вдыхая лёгкий запах табака, старого дерева и чего-то близкого, неуловимого, отчего защипало в носу.
— Всё хорошо, папенька, — прошептала, чувствуя, как на душе становится легче. — Всё, правда, хорошо.
Мы отстранились. Георгий вытер глаза чистым, отглаженным платком, кашлянул, прочищая горло, и указал на диван:
— Садись, дочка. Есть разговор.
Я опустилась на край обитого бархатом сиденья, выпрямив спину и сложив ладони на коленях. Отец сел рядом, тяжело вздохнул и взял со стола свежий выпуск «Губернских новостей». Развернул и ткнул пальцем в колонку.
— Ты видела? Это возмутительно!
Я взяла газету и пробежала глазами по строчкам. Яти и устаревшие слова давались мне уже гораздо легче.
«Душегуб Безродный, пользуясь отсутствием господина начальника сыскной полиции, вероломно проник в его дом и едва не перебил всех слуг, коих спасло лишь возвращение самого его превосходительства».
Я нахмурилась и мысленно выругалась — это что за жёлтые бредни?
— Папенька, — мягко произнесла, откладывая в сторону газету. — Всё было совсем не так. Поверь мне, мы успели…
— Не так? — возмущённо перебил Георгий. — Оленька, ты отроду не лгала, отчего сейчас-то начала? Я же вижу, что ты пострадала! А что, если б тебя… — он глухо выдохнул и махнул рукой.
В груди неприятно заныло. Знал бы всю правду…
— Я бы не пережил, Ольга, — отец разочарованно покачал головой. — Ты у меня одна осталась. Больше никого.
Я опустила глаза, борясь со спазмом, сдавившим горло. Георгий терпеливо ждал, и я, собравшись с духом, попыталась его успокоить:
— Папенька, его превосходительство сейчас лично ищет Безродного. Дмитрий Александрович умный, ответственный и справедливый, обязательно поймает душегуба! Поверь мне, всё будет хорошо.
Георгий молча выслушал меня, и я уж было выдохнула с облегчением, решив, что он всё понял.