— Ольга Георгиевна, Бог простит!
Точно!
Опомнившись, я опустила глаза и виновато пробормотала:
— Бог простит, и я прощаю, ваше превосходительство.
Повисла немая пауза, потонувшая в гуле спешащих мимо нас прихожан, уже спросивших прощения у батюшки. Строганов молчал, и покосившись на него исподлобья, я увидела, как он смотрит на меня с неприкрытым беспокойством.
— Вам нехорошо, Ольга Георгиевна?
Я слабо улыбнулась — насколько позволяла разбитая губа. Коснулась пальцами висков, и пояснила:
— Прошу прощения, голова кружится.
— Чего ж вы молчали? — рассердился Строганов. — Быстро на свежий воздух!
Не раздумывая ни секунды, Дмитрий Александрович уверенно взял меня под локоть. Даша проделала то же самое, только с другой стороны, и мы направились к распахнутым дверям.
— Ваше превосходительство, не беспокойтесь, — я попыталась возразить, чувствуя себя до ужаса неловко. — Я сама, честно! Люди подумают не то. Оно вам надо?
Даша ещё сильнее вцепилась в мой локоть, а Строганов резко припечатал:
— Ольга Георгиевна, меня беспокоят не пересуды, а то, что вы можете упасть без чувств и удариться головой. Вам и без того досталось ночью.
Даша охотно поддакнула отцу:
— Слушайтесь папеньку, Ольга Георгиевна.
Их трогательная забота, несмотря на внешнюю суровость, отбила у меня всё желание спорить. Удивительное дело, но со старшим и младшей Строгановыми, я почувствовала себя в полной безопасности, как за каменной стеной.
— Вы мне нужны живой и здоровой, Ольга Георгиевна, — наставительно добавила Даша, явно копируя интонациями Марью Фёдоровну. — У нас, между прочим, много учёбы.
Дмитрий Александрович, не выдержав, беззлобно поддел дочку:
— Дарья Дмитриевна, а давно у вас такое рвение к учёбе?
Я едва не прыснула со смеху, глядя на то, как между ними тает лёд, а Даша гордо вскинула голову:
— С тех пор, папенька, как у нас появилась Ольга Георгиевна.
Искренняя похвала девочки тронула меня до глубины души. Даже дышать стало легче, и не только потому, что мы выбрались из храма на свежий воздух. Несмотря на то, что на площади всё ещё было многолюдно, ведь служба едва закончилась, народ перед нами расступался с низкими поклонами.
Поглядывая на Дмитрия сквозь вуаль, я заметила, как он сканирует взглядом всех встречных людей. Видимо, профессиональное — надеялся углядеть напавшего на дом колодника. Но и я, и он понимали, что опасный преступник вряд ли решит посетить службу на самой многолюдной площади города. Скорее всего, либо уже покинул Светлоярск, либо схоронился в какой-то подпольной человеческой берлоге.
Даша истолковала молчание Строганова по-своему и слегка обиженно добавила: