— Подкова… — я недоумённо подняла глаза на Строганова.
— Подкова означает удачу, — пояснил он, снова напустив на себя серьёзный вид. — Везение, Ольга Георгиевна.
И тут до меня дошло.
Вчерашний разговор на лестнице. Моя первая серьёзная ошибка и первый суровый выговор от Строганова. Я-то думала, что он передумал и решил предоставить мне расчёт. А он…
Пальцы чуть дрогнули, принимая картинку. Я смотрела неотрывно на подкову и не знала, краснеть мне или засмеяться во весь голос?
«Поверить не могу, — мысленно поразилась я. — У этого ледяного сухаря есть чувство юмора. Может, он и вовсе не безнадёжен?»
— Благодарю, ваше превосходительство, — произнесла я, и голос мой прозвучал теплее, чем я рассчитывала. Пальцем провела по поверхности картинки и с удивлением для себя отметила. — Качество превосходное! В книгах и бумага хуже, и краска бледнее.
Дмитрий согласно кивнул:
— Вы наблюдательны, Ольга Георгиевна. Это подарок Варвары Лерхен — дочери владельца типографии. У барышни несомненный талант и горячая любовь к семейному делу.
— Вы правы, ваше превосходительство, — улыбнулась я, ощутив странное удовольствие от нашей случайной беседы. — Когда горишь любимым делом, то вкладываешь в него всю душу, и результат превосходит самые смелые ожидания.
— Я заметил.
И посмотрел на меня так, словно видел насквозь! Аж мурашки устроили забег по позвоночнику.
Снова намекает!
Не так-то он прост, этот Дмитрий Александрович Строганов. Как айсберг. Видна только верхушка, а не то, что на самом деле скрыто под водой…
Неужели сложная и ответственная работа едва не превратила человека в сурового, бесчувственного робота?
«Главное, вслух это не ляпнуть, даже себе под нос,» — съехидничал внутренний голос.
Слух у превосходительства отменный, а я не смогу объяснить ему, что такое роботы. Ещё решит, что бес в меня вселился и окатит святой водой.
Спохватившись, что слишком долго молчу, я торопливо добавила:
— Я запомню каждое ваше слово.
Дмитрий Александрович кивнул, давая понять, что понял мой намёк, и уже собрался уходить, но Даша, оторвавшись от своих сокровищ, подбежала к нему и прижалась к руке:
— Папенька, спасибо! Мы немного поиграем, и я их в комнату отнесу, можно?
— Можно, — он чуть заметно улыбнулся и напряжённой рукой скользнул по её волосам, спешно огладив макушку дочки. Дарья растерялась, захлопав глазами, а Дмитрий Александрович, бросив на меня быстрый взгляд, торопливо покинул детскую.
Мы с Дашей остались вдвоём. Девочка сияла как новенький золотой, раз за разом перебирая подаренные картинки, и я неожиданно заметила, как подозрительно блестят её глаза.