Круглая, румяная, в белом фартуке, от которого пахло свежим хлебом и морозным воздухом. Увидев меня, она всплеснула руками, и корзина в её руках опасно накренилась.
— Оленька, голубушка! — её голос показался мне знакомым. — Очнулась! Ну слава тебе Господи! Как ты, милая?
Точно!
Агафья Захаровна! Так вот ты какая…
В светло-серых глазах светилась такая искренняя, неприкрытая забота! Аж сердце болезненно сжалось.
На меня никто так не смотрел.
Никогда.
Воспитатели всегда держали дистанцию и не привязывались ни к кому из нас.
— Благодарствуйте, Агафья Захаровна, — чуть помедлив, произнесла, подстраиваясь под её манеру речи. — Уже гораздо лучше. Вот, папенька велел воздухом подышать.
— И то верно! Папенька твой дело говорит, — она закивала, перехватывая корзинку поудобнее. — Только ты это… долго не гуляй. Морозец-то кусачий! Как почуешь, что зябнуть начинаешь — сразу домой.
В носу защипало. Тяжело сглотнув, я кивнула, не в силах выдавить ни слова, и поспешила вниз.
Улица поразила меня непривычным хаосом. Снег, утрамбованный тысячами полозьев, блестел, как сахарная глазурь. Мимо проносились сани, извозчики в синих кафтанах орали так, что закладывало уши. Пахло лошадиным потом, дымом из сотен труб, морозной свежестью, и ни намёка на выхлопные газы.
Я шла по тротуарам, стараясь подметить каждую деталь: как кланяются, как поднимают шляпы, манеру разговора. Мимо проплывали вывески: «Чайная», «Трактир». Господа в цилиндрах брезгливо обходили лужи там, где снег подтаял от конского навоза. Бабы в ярких платках тащили увесистые корзины.
Тело само вывело меня к ярмарке. Площадь встречала горожан многоголосым гомоном! Шарманка надрывала душу незнакомой мне мелодией, пахло жареным тестом, чем-то медово-пряным и калеными орехами. От пёстрых балаганов рябило в глазах, а с ледяной горки с визгом катались ребятишки!
Голова шла кругом от этого шума, от запахов, от ярких красок. Я поймала себя на том, что улыбаюсь как дурочка, и на секунду представила себя героиней старого фильма.
Но тут я заметила её.
У столба стояла девчушка лет десяти в дорогой синей шубке. Из-под шапочки выбивались каштановые кудри. Она то приподнималась на цыпочки, буквально сканируя толпу глазами, то испуганно пряталась обратно!
Я хотела пройти мимо и не лезть не в своё дело, но ноги сами остановились. Педагогический инстинкт сработал быстрее, чем я это осознала.
— Потерялась? — спросила я, подходя ближе.
Девочка вздрогнула всем телом, но когда посмотрела на меня — я не увидела в ней ни капли страха! Прищурившись, она осмотрела меня с ног до головы и заговорщицки подмигнула: