Длинный выдох.
И уже спокойное, когда взял эмоции под контроль:
– Буду.
– Сразу бы так, – ворчу я и направляюсь к первой картине. Осторожно разворачиваю край бумаги, снимаю ее полностью и с гордостью демонстрирую: – Ну как тебе?
Он с сомнением смотрит на полотно.
Прищуривается.
Даже подходит ближе.
Изучает картину с таким видом, что я прислоняю ее к стене и сама отхожу, чтобы еще раз взглянуть. Вдруг не ту развернула?
Да нет. Все верно. Ну какая же красота!
На картине – городская улочка. Кривые домики с разноцветными ставнями, булыжная мостовая, женщина с корзиной цветов. Все немного непропорциональное, немного детское. Но такое живое, такое теплое, что я каждый раз улыбаюсь, когда смотрю.
А еще, если рассматривать эту картину долго, кажется, что сейчас по этой мостовой проедет молочник на скрипящей телеге и распахнутся ставни в одном из домов. А женщина, которая идет с корзиной цветов, увидит идущую навстречу влюбленную парочку и подарит один из букетов. Просто так.
Потому что лето, солнце и потому, что на душе у нее очень тепло.
– Ну? – не выдерживаю я.
– Мило, – говорит он наконец.
Мило?! Мило?!
Я аж рот открываю от удивления, а потом вспоминаю, что человек очень долго отсутствовал и, вздохнув, поясняю:
– Это не «мило». Это Анна Селина. Она сейчас выставляется в трех галереях. Подчеркиваю – сейчас. А когда я ее покупала, об этом она могла только мечтать. Еще лет пять, и эта картина будет стоить раз в десять дороже!
Во взгляде Корвина неприкрытое сомнение.
– Вот увидишь! – запальчиво заявляю я.
Он переводит задумчивый взгляд с картины на меня, и спустя пару секунд согласно кивает:
– Согласен. Посмотрим.
Перевожу дух.
Ох, и непросто же с ним! Ну ладно, показываю вторую свою гордость. Эжена Ларски. Ну это же он должен оценить и понять? На этом полотне небо – яркое, бирюзовое, почти что прозрачное. А в нем парят птицы.
Просто небо и птицы. Две черные точки практически сливаются с горизонтом, утопают в небесах. Крыло одной из птиц задевает белоснежное облако. Вторая птица чуть впереди, но вдруг словно замирает. Ее крылья распахиваются сильнее. Кажется, она хочет обернуться, хочет вернуться за первой птицей, потому что без нее ей это небо, эта даль и эти облака не нужны.
– А сейчас что ты скажешь? – поворачиваю голову и в упор смотрю на Корвина.
– Скажу… – одна его бровь предательски дергается, когда он тщетно пытается подобрать комплимент. Пораженчески вздыхает и выдает правду: – Надеюсь, ты не сильно дорого за нее заплатила?
– Ай, что с тебя взять! – сокрушаюсь я. – Ты даже танцующих пингвинов рассмотреть не сумел, пока я тебе не подсказала!