Приходится сделать пару медленных вдохов и выдохов, чтобы их чуть-чуть успокоить. В зеркале на стене замечаю свое отражение – да бесполезное это дело, аутотренинг! У меня на лице все написано – глаза блестят, щеки румяные, губы слегка припухшие – видимо, я их кусала, когда размышляла. Ну ладно, что есть, то есть…
Может, все не так очевидно, как кажется. Все же это зеркало не такое как в лифте у Марка.
Звон колокольчика заставляет меня обернуться и взглянуть на дверь ресторана. И я чувствую, как тепло внутри начинает медленно остывать, будто сквозняк от этой двери потянулся к моим уголькам.
Не знаю, почему так. Предчувствие? Как-то оно обострилось…
Она впархивает – другого слова не подберешь. Светлые кудри, красное платье, облегающее фигуру так, что даже я на секунду залипаю. Илона. Не думала, что ее можно встретить в грузинском ресторане: по ее словам, питается она исключительно росой по утрам, чтобы позволить себе так порхать. А в этом ресторане так вкусно готовят, что на росе она не продержится. Я вот на салате не продержалась.
Она замечает меня сразу. Останавливается. Смеряет оценивающим взглядом – с головы до ног и обратно. Как товар на прилавке.
– О, – тянет она с улыбкой, которая не достигает глаз. – Какая неожиданная встреча!
Потом ее взгляд скользит в сторону – туда, где Марк забирает нашу одежду. И задерживается.
– Надо же…
Она снова смотрит на меня. Хмыкает.
– Впрочем, не скажу, что я удивлена. Меня всегда поражала особенная хватка у деревенских. Этого у вас не отнять! Ты молодец, Лиза, что и сказать?
Ее голос сладкий, как патока. И такой же липкий, даже тошнит. Правда тошнит, поэтому я и молчу поначалу. А когда тошнота чуть отступает, подсказываю:
– Если тебе действительно нужен мой совет – для начала можно было бы поздороваться.
– Ах, да, здравствуй, дорогая!
Она делает шаг ко мне и попытку поцеловать воздух возле моей щеки. Я даже попытки не делаю. Так и стою. Только с улыбкой роняю:
– Здравствуй.
Она не смущается таким прохладным приемом. Снова бросает взгляд в сторону, потом делает шаг еще ближе и понижает голос:
– Нет, правда, Лиза, это талант! Слепому видно, что этот кандидат еще посолидней и побогаче твоего бывшего мужа!
Упоминание Романа неожиданно злит. И эта злость усиливает тошноту. Она подкатывает к горлу.
Я сглатываю. Стискиваю зубы. А Илона продолжает, даже не подозревая, в какой опасности ее красивые модельные туфельки:
– Ты молодец. Тебе крупно везет. Я просто восхищаюсь тобой, правда. И часть компании себе умудрилась отвоевать, и нового владельца к рукам прибрала. Ловко. Очень ловко.