Знает, что сказала Илона. Прочел по губам. И если он так наподдал незнакомому мужику за простой толчок в плечо, то за это…
Нет, бить женщину он не станет. Я уверена. Но мало ей не покажется. Ох, как не покажется.
Я качаю головой. Едва заметно. Смотрю ему в глаза, и шепчу одними губами:
– Не надо. Пожалуйста. Не вмешивайся.
Он останавливается. На секунду. Потом оборачивается к мужу Илоны и говорит что-то – тихо, почти небрежно. Я не слышу слов, но вижу, как тот бледнеет. Резко, будто его окатили ледяной водой.
– Что, – пыжится Илона рядом со мной. – Вот и нечего на это сказать?
Смотрю на Илону. На ее самодовольную улыбку. На идеальный макияж и красное платье.
Противно.
Как же противно от того, что я даже просто знакома с этим человеком. И когда-то вполне миролюбиво общалась.
Тошнота подступает снова. Я ее давлю. Сглатываю. И говорю – тихо, спокойно:
– Знаешь, Илона, почему мне везет? Потому что, в отличие от тебя, я никогда не считала важным, где человек родился и где живет. Главное – чтобы он чувствовал себя на своем месте. Дома. Счастливым.
Она удивленно моргает. Не понимает, к чему я клоню.
– Ты родилась в большом городе, – продолжаю я. – Но судя по твоей желчи, тебе это не помогло. Не повезло чувствовать себя счастливой. Поэтому ты и злишься. Мне жаль. Мне тебя искренне жаль.
Ее лицо вытягивается. Рот приоткрывается – она хочет что-то сказать, но я уже отворачиваюсь.
Перехватываю Марка за пару шагов до того, как он к нам подходит. Сжимаю его руку – крепко, отчаянно.
– Пожалуйста, – шепчу. – Давай выйдем на улицу? Просто выйдем?
Он бросает взгляд на мое лицо. Я знаю, что он там видит, сама увидела в зеркале за секунду до этого – побледневшие щеки, чуть дрожащие руки, лихорадочный взгляд.
Он молча набрасывает на меня куртку.
Мы идем к выходу. Быстро. Почти бегом.
Но перед тем как дверь за нами захлопывается, я слышу злой и пронзительный голос Илоны:
– Лучше мужа своего пожалей! Облапошила его с этим разводом! Жалко смотреть на него – видно, как он страдает!
Апрельский воздух – холодный, влажный, пахнущий дождем и свежестью – бьет в лицо. Я жадно глотаю его ртом.
Раз.
Другой.
Третий.
Марк стоит рядом. Не говорит ничего. Просто приобнимает меня за плечи – мягко, осторожно. И тошнота постепенно отступает.
Мы стоим так – молча, на ступеньках ресторана, под ночным небом. И я понимаю, что мне не нужны слова. Не сейчас.
Сейчас мне нужно только это – его рука на моем плече. И воздух, которым можно дышать.
Спокойно дышать и не думать: он вернулся? Если она его видела, значит, Рома вернулся? Он в городе?