Высотки за окном я узнаю сразу. Здесь квартира Романа. Едва машина останавливается, толкаю дверь и выскакиваю, не дожидаясь, пока Марк заглушит мотор. Пять этажей. Осталось всего каких-то пять этажей, и я выскажу ему все, я…
– Его там нет.
Чей-то голос. Женский, с неприятной хрипотцой. Я не обращаю внимания. Пробегаю мимо. И только спустя пару метров меня будто что-то толкает в спину, заставляя обернуться.
Знакомое лицо. Чем-то смутно знакомое – темные длинные волосы, симпатичное личико, яркое желтое платье с модным пуловером поверх, высокие каблуки.
Да, другие. Но именно они как тумблер включают наконец узнавание. Катя. Стоит у лавочки и мнет в руках дорогую сумочку. На ее запястьях браслеты Bvlgari, на шее – ожерелье Cartier, на пальцах – кольца от Tiffany, которые между собой сочетаются только высокой ценой. По-моему, она получила все, что хотела. А счастья в глазах как не было – так и нет.
– Его нет дома, – говорит, как будто выплевывает, и смотрит с нескрываемой ненавистью. – Я стучала, так что можешь не бегать. Не надейся – тебе тоже никто не откроет.
Теперь отчасти понятно.
Он купил ей дорогие цацки, но не дал простых ключей от квартиры. У меня есть комплект. Но я его куда-то закинула, чтобы не видеть, не вспоминать – вряд ли быстро найду. Да и смысл? Если его дома нет.
– О, Лизонька! – слышу теплый голос у себя за спиной.
Обернувшись, вижу тетю Клаву, Ромину соседку по этажу. Мы с ней знакомы, потому что в первые годы после свадьбы мы с Ромой жили здесь вместе. А тетя Клава – особа колоритная, так что и я сейчас ее легко узнаю. Все те же волосы вызывающе морковного цвета, брючный костюм цвета фуксии, трость с серебряным набалдашником. Она уверяет, что носит ее исключительно для солидности. Ничего не меняется. Как и строгий взгляд с прищуром, от которого ничего не спрятать, не скрыть.
– Здравствуйте, тетя Клава, – говорю, пытаясь улыбнуться, но получается криво. – Как поживаете?
Она хмыкает и слегка помахивает тростью – мол, нет-нет, не отвлекай пустыми вопросами.
– Отлично я поживаю! Как всегда! – рапортует бодро.
Бросает в сторону Кати недобрый взгляд – тяжелый, оценивающий. Катя под этим взглядом съеживается. Тетя Клава отворачивается от нее, как от пустого места, подходит ко мне и берет меня под локоток.
– Молодец, Лизонька, что вернулась, – говорит негромко, но так, чтобы Катя слышала. – Мужики – что? Они все гуляют. Мой вот всю жизнь от меня гулял, и ничего! Прожили душа в душу сорок семь лет. И у вас все наладится!
Она похлопывает меня по руке и улыбается – широко, уверенно.