– Привет.
Это чушь.
Это такая несусветная чушь, что моя злость вспыхивает мгновенно. Яркая, обжигающая. Она как спичка, брошенная в истлевший огонь.
– Привет? – мой голос срывается. – Это все, что ты можешь мне сказать? Просто – привет? После всего?! Ты просто говоришь мне – привет?!
Он не отвечает.
Только смотрит на меня – и его взгляд меняется. Становится жадным, голодным. Медленно проходится по лицу. Так медленно, будто он заново меня изучает. Глаза, нос, губы…
Опускается к шее.
Задерживается на выемке, где бьется мой пульс. Несколько секунд, словно он считает удары.
Потом скользит ниже.
К рукам, которыми я обнимаю себя, потому что мне холодно. Мне здесь до одури холодно. Эти лопасти самолета… И осознание того, что он хотел сделать… Я чувствую себя как в могиле…
Если бы не его взгляд, я бы замерзла совсем.
Или рухнула на колени, потому что ноги дрожат. Я вся дрожу. Просто никак не могу поверить… Не хочу верить… Не буду… Что все именно так…
Его взгляд сползает к моим ногам. А потом возвращается к лицу и повторяет вояж. Томительно неспешно. Так, будто он запоминает. Или прощается.
– Прекрасно выглядишь, – говорит он тихо. – Как всегда.
И все.
И меня просто взрывает.
– Зачем? – цежу я.
Одно слово.
Только одно, но оно вырывается из меня, словно пуля. И бьет по нему – я вижу, как дергается кадык, как сжимаются его челюсти.
Но он молчит.
Только смотрит так, что у меня даже ноги подкашиваются. Боль. Нежность. Усталость. Все сразу.
– Зачем – так? – повторяю я, и голос ломается. – Зачем ты так со мной?
Он бросает короткий взгляд куда-то мне за спину. Туда, где стоит Марк. Я не оборачиваюсь, но знаю – он там.
Глаза Романа меняются. На секунду, не больше, в них мелькает что-то похожее на досаду. И затапливается смирением. Он понимает, что Марк рассказал. Конечно, он мне рассказал. В отличие от тебя.
– Зачем ты так с нами? – спрашиваю я снова, потому что он упрямо молчит. – С нами со всеми?
И снова молчание, которое давит на барабанные перепонки.
Пропеллер за его спиной крутится – медленно, на холостых. Лопасти рассекают воздух с тихим свистом. Ветер треплет его волосы, забрасывает мне в лицо мои собственные. Где-то кричит птица – резко, тревожно.
Но я тону в этом молчании.
Тону в его взгляде.
– Я не хотел, чтобы тебе было больно, – говорит он наконец, словно увидев, что еще немного и я захлебнусь. – Не хотел, чтобы ты видела, как я…
Он не договаривает.
Не может.
Или не хочет.
Не хотел, чтобы мне было больно…
Боже, какая же чушь! Это все чушь! Это сон. Дурной сон, который никак не закончится…
– Не хотел? – я почти кричу на него, чтобы дошло, чтобы он понял. Хотя бы сейчас все понял. – Но ты сделал! Ты сделал мне больно! Меня разрывало! Разламывало на части! Я не понимала, что происходит, я думала, что схожу с ума, я…