– Ром, я все знаю! Я знаю, что ты…
Мои слова будто тяжелые камни, которые падают в мутную воду. Взгляд Романа меняется – становится напряженным, закрытым. Но мне все равно.
– Я знаю, что ты не хочешь лечиться. Я знаю, что ты задумал. Но я уеду отсюда только с тобой. Слышишь? Только с тобой.
Он замирает на долгие мгновенья.
Секунды.
Часы.
Бросает взгляд на самолет за своей спиной. На открытую дверь, на ступеньки, на ребят в комбинезонах, которые ждут внутри. Потом снова смотрит на меня.
В его глазах – досада. Потому что я слишком хорошо его знаю. Потому что меня не обмануть. Теперь у него этот трюк не получится.
– Ты не понимаешь, – говорит он глухо.
– Наоборот! – выпаливаю с жаром. – Я слишком хорошо тебя понимаю!
– Слишком… – эхом повторяет он.
И делает шаг ко мне.
Шаг, который нас разделял.
Больше нет.
Не дотрагивается. Только поднимает руку – неторопливо, осторожно – и касается моих волос. Убирает прядь, которую ветер швырнул мне в лицо. Проводит пальцами по волосам – от виска вниз, к плечу. Любуется ими. Я вижу – ему нравится. Всегда нравились.
А потом склоняется.
Близко.
Так близко, что меня накрывает знакомым запахом – его запахом, только его, без примеси тяжелых духов. И теплом. Тоже его.
И прикасается своим лбом к моему.
Его глаза закрыты. Ресницы подрагивают. Дыхание – горячее, прерывистое – трогает мои губы, ласкает их.
– Слишком – да… – шепчет он едва слышно. – Даже сейчас. Хотя я сделал все, чтобы этого не было.
Его слова – как огонь. Обжигают губы, хотя он их не целует. Просто стоит так – лоб ко лбу, дыхание к дыханию. Так близко, что ближе некуда.
И я…
Я будто касаюсь своего прошлого. Самых светлых его страниц. Тех, где не было боли. Где не было предательства и лжи. Где был только он – и я. И наше «навсегда», в которое мы оба верили.
Нет упреков. Не хочется говорить, что когда он все это придумал – я почти умерла. Душа моя почти умерла. Что я была в таком состоянии, что сбей меня насмерть машина – я бы и не почувствовала.
Нет времени на упреки. И нет желания. Это все пустое. Все там, куда уже не вернуться.
А вот это – его дыхание, его пальцы в моих волосах – это то прошлое, которое хочется сохранить. Которое я храню. Несмотря ни на что.
– Не надо, – прошу я его передумать, отказаться от своего ужасного плана, – пожалуйста, Рома, не надо…
И замолкаю.
Мы так близко, что я слышу стук его сердца. А он наверняка слышит мое. И если я не могу до него докричаться, пусть это сделает сердце. Пусть они поговорят между собой. Им нужно поговорить…
Нужно сделать то, что мы им не позволили.