– А о ней? – бросаю я зло, кивая в ее сторону. – О ней ты подумал?!
Роман оборачивается. Смотрит на желтое пятно у ворот. На его лице – ничего. Пустота.
– Не понимаю… – шепчу я. – Тогда зачем? Зачем ты и она… Вы же?.. Вы же уехали вместе? Она…
Поцелуи… я видела… помню… и потом они действительно вместе уехали. Даже если тогда в кабинете все было лишь постановкой, то потом… Потом вряд ли.
– Если бы не она, ты бы никогда не ушла, – признается он и добавляет просто, без маски, как есть: – А потом… Знаешь, я думал, что я гораздо сильнее. Но одному… В какой-то момент мне стало попросту страшно.
И я его ненавижу.
Ненавижу в этот момент.
Но и винить не могу.
– Но я о ней позаботился. Даже более чем. На ее счету такая сумма, что ей до старости хватит не бедствовать. Хотя… – он чуть кривит губы, – думаю, она выскочит замуж значительно раньше.
Я в отчаянии качаю головой. Катя обеспечена. Все обеспечены. Он обо всех позаботился – кроме себя.
– Пожалуйста, ты…
– Ты просто не знаешь, – обрывает он мою просьбу. – Не знаешь, как был раздавлен отец. Мама уходила у него на глазах. У нас на глазах. Операции – одна за другой. Химия. Они ее просто выматывали. Только быстрее убивали.
Он замолкает. Сглатывает. Смотрит куда-то мимо меня – в небо, в облака, в никуда.
– Я не хотел, чтобы он снова через все это проходил. Не хотел, чтобы ты…
– Ты не имел права! – перебиваю я. Голос срывается на крик. – Не имел права решать за него! За меня! Нужно бороться, слышишь?! Я уверена – если мы вместе, мы сможем! Мы победим эту чертову болезнь!
Он качает головой. Медленно. Устало.
– Ты же не думаешь, что я просто так принял это решение? Я консультировался у лучших врачей. У светил. Объездил полстраны. Шансов нет, Лиза. Понимаешь? Нет.
Я смотрю на него. На его глаза – темные, глубокие, полные боли, которую он так тщательно прятал.
– Твоя мама боролась, – говорю я тихо. – Она не сдалась. Она билась до последнего.
Он молчит.
– А ты сдался, – добавляю я еще тише.
Слова бьют больно, я знаю. Мне тяжело даже говорить их, а каково ему – слышать?
Но он неожиданно улыбается. И я вдруг понимаю. Не сдался, нет. Он просто нашел другой способ победить эту дрянь. Не на больничной койке, не в окружении врачей и капельниц. Не так, как мама. А в небе. В полете. На своих личных условиях.
– Нет другого варианта, Лиза, – говорит он, будто читая мои мысли. – Поверь. Я искал. Так будет лучше.
– Твой папа так же думал про «Волгу»! – выпаливаю я в отчаянии. – Слышишь?! Он столько лет искал мастеров! Говорил – безнадежно, невозможно, никто не возьмется! А я их нашла! Я починила его машину!