Мой голос срывается, и вовремя. Пусть для него останется тайной, что я и сходила с ума…
И сейчас… если у меня не получится остановить его, я точно сойду с ума… уже окончательно, потому что…
Потому что мне плевать, что было. Плевать – кто был между нами. И был ли? Шесть любовниц? Одна? Да хоть двадцать. Все это не имеет никакого значения.
Я просто хочу, чтобы он жил. Хочу, чтобы жил. Так хочу…
Слезы – горячие, злые – подступают к глазам. Я моргаю, отгоняя их. Не сейчас. Не здесь. Не хочу. Не при нем.
– Прости, – говорит он тихо, еще сильнее сжимая пальцы в кулак. – Прости. Я хотел, чтобы тебе было легче. Чтобы ты злилась на меня, ненавидела, мстила – пусть даже так. Лишь бы не умирала рядом со мной.
Я задыхаюсь.
От горечи. От слез, которые душат изнутри. От того, что для нас уже – поздно. Для нас с ним – да. Мы больше не будем вместе. Не сможем. Уже все иначе.
Для нас уже поздно – пусть так.
Но только не для него.
Еще можно…
– Лиза, – он говорит это мягко, почти нежно, пытаясь меня успокоить, а делая только хуже. – Все хорошо. Все в порядке. Все к лучшему.
– К лучшему? – хриплю я и качаю головой так, что ветер бьет меня наотмашь, с силой, будто давая пощечину. – Черта с два это к лучшему! Это все маски… Это все твои чертовы маски!
Он замирает. Улыбка еще держится на его губах, но уже дрожит – как пламя свечи на ветру.
– Всю жизнь – маски? – продолжаю я. – «Все хорошо». «Все в порядке». «Так будет лучше».
Я делаю шаг к нему.
Еще один.
– Сними ее. Сними свою маску. Хотя бы сейчас.
Он молчит. Смотрит на меня так, будто я ударила его. Будто пробила брешь в стене, которую он строил месяцами.
А потом улыбается.
Улыбается так, как мне всегда нравилось нравилось. Касаясь улыбкой самого сердца.
И как вспышки – из памяти тут же вырываются кадры.
Снег. Холод. А нам обоим тепло. Тепло, потому что мы вместе гуляем по сонному городу.
Он улыбается, а я тянусь к нему и касаюсь пальцами его губ. Провожу по ним – медленно, осторожно, словно рисую.
– Что ты делаешь? – спрашивает он, не переставая улыбаться.
– Запоминаю, – отвечаю я.
Да, именно такую улыбку я помню.
Оказывается, я по ней ужасно соскучилась.
Обхватываю себя руками сильнее, будто пытаюсь удержать что-то внутри. Что-то, что рвется наружу – криком, слезами, воем.
– Лиза, – глухо роняет он, наблюдая за мной. – Зря ты приехала. Тут холодно. Ветер. Езжай домой.
Он кивает куда-то за мою спину. В сторону Марка.
– Езжай, – повторяет мягко. – Тебя ждут.
Качаю головой.
Вижу упрямство во взгляде, и снова качаю. Нет, нет, я никуда не уйду…
Тогда он разворачивается, чтобы уйти, и я бросаю ему в лицо всю правду: