Я все-таки смогла.
Нашла врачей, которые согласились взяться за его случай. Тех самых «светил», которых он якобы всех объездил и которые якобы все отказали. Оказалось – не все. Оказалось – шанс есть.
Он не хотел. Упирался. Говорил – бесполезно, поздно, не стоит даже пытаться. Лучше – так. Он просто уедет, теперь уже навсегда, и я не буду переживать…
Но я оказалась упрямее. Упрямее его страха. Упрямее его гордости. Упрямее всего того, что он выстроил вокруг себя за эти месяцы.
Я не дала ему сдаться. Не разрешила. Тем более что переживать мне и правда нельзя. А без него…
Не хочу даже думать.
Не хочу – и ему не позволила.
А Катя… Катя просто поехала следом. И осталась рядом с ним – там, в этой клинике. Не ожидала. Честно, не ожидала. Да и Рома. И ее папа, наверное, тоже. Никто не ожидал, что ей будет нужно что-то еще, кроме денег, которые он ей вдоволь оставил.
Не знаю, получится ли у них.
Если честно, мне все равно. Катя меня волнует в самую последнюю очередь. Вообще не волнует.
Но у него… у него точно получится. Я не надеюсь. Я знаю. Я чувствую. У него получится – все.
– Дамы и господа! – разносится по залу голос ведущего. – Прошу всех занять свои места. Аукцион начинается через пять минут.
Я оглядываюсь. По привычке ищу глазами Марка. Вздохнув, иду к стойке регистрации.
Девушка в строгом черном платье протягивает мне табличку с номером. Двойка. Белая цифра на темном фоне.
– Ваш номер, – улыбается она. – Удачных торгов.
Кивнув, беру табличку и прохожу в зал. Сажусь на свое место. Кладу табличку на колени.
Машинально поворачиваю голову влево – чуда не происходит. Там, через несколько кресел на месте Марка сидит кто-то другой.
Мужчина. Темные волосы, чуть вьющиеся. Профиль резкий, красивый. Лет двадцать пять, может, чуть больше. В руках он крутит табличку – небрежно, рассеянно, будто от скуки.
Номер один.
Лицо… смутно знакомое. Где-то я его видела. Точно видела. Но где?
Он поворачивает голову, ловит мой взгляд. Вежливо кивает – без улыбки, сдержанно. Я киваю в ответ и отворачиваюсь.
Аукцион начинается с антикварной вазы – китайский фарфор, династия Цин. Красивая, но не мое. Потом – коллекция старинных монет. Тоже мимо.
Что-то ничего интересного. Лучше бы я к Тимофею в гости заглянула. У него как раз появились новые работы, а я падка на его талант. Его последняя картина – та. Которую он написал для меня, висит у меня в кабинете. И когда иногда что-то не получается, я смотрю на нее и понимаю, что все наладится. Иногда утро просто кажется серым. Он притворяется. И ждет цвета, которыми ты его сам раскрасишь.