Надо постараться организовать ему выставку. У Марка есть знакомые владельцы галерей… Но для начала надо успеть купить самой еще хотя бы пару картин.
Да, точно. Надо было поехать к нему. Он сказал, что пополнил запас шоколадных конфет… Ну или к Михал Михалычу. Он тоже звонил на днях и сказал: «Лизавета, благодаря тебе обновил залежи халвы и зефира. Разных сортов купил. И это… ты когда-нибудь ела кедровые орешки в меду?.. Вот, а у меня они есть!»
Да, что-то я с выбором прогадала сегодня…
Я листаю каталог, рассеянно слушая голос ведущего. Ставки растут, молоток стучит, лоты уходят один за другим.
Стук.
Не молотка – изнутри. Легкий, но отчетливый. Это кое-кто маленький напоминает о себе.
Прикладываю руку к животу и улыбаюсь.
– Тихо, солнышко, – шепчу беззвучно. – Скоро поедем домой.
Еще один толчок. Настойчивый. Будто в ответ: «Ага, конечно. Знаю я тебя. Ты еще часа два тут просидишь».
Усмехаюсь. Уже с характером – прямо в отца.
Я замираю. Прикладываю руку к животу. Прислушиваюсь.
Еще один толчок. Мягкий, настойчивый. Я перестаю дышать, чтобы услышать четче, чтобы убедиться…
Все еще не могу поверить. Все еще кажется, что это сон – один из тех, после которых не хочется просыпаться.
Я так долго не могла даже подумать о беременности. Смирилась. Приняла. Научилась жить с этим, как живут с хронической болью – не замечая, пока не напомнит о себе.
Тошнота – списывала на стресс. Тягу к сладкому – тоже. Головокружения, усталость, странные перепады настроения – все это казалось последствиями того безумного дня на летном поле. Нервы, говорила я себе. Просто нервы.
А потом мы с Марком зашли к Тоне и Артуру в их «Майорку». Просто так посидеть. Поговорить. Познакомить их с Марком. Тоня приготовила что-то особенное – с морепродуктами и пряностями. Я попробовала – и меня замутило. Резко, неожиданно. Едва успела добежать до туалета.
Вернулась бледная, виноватая.
– Тонь, – шепнула я ей на ухо, отведя в сторону, – по секрету… По-моему, тут что-то попалось несвежее.
Она посмотрела на меня. Долго. Внимательно. А потом улыбнулась – так, что у меня сердце екнуло.
– По секрету, – сказала она тихо, – по-моему, ты беременна.
– Нет, – я замотала головой. – Ты что. Я не могу…
– Ты немогла , – поправила она мягко. – Не могла, Лиза. А теперь, похоже, можешь.
Стук молотка возвращает меня в реальность.
– Продано! – объявляет ведущий. – Лот номер семь уходит за…
Я моргаю. Смотрю на сцену. Там уже выносят следующий лот.
– Лот номер восемь! – объявляет ведущий. – Шкатулка работы немецких мастеров восемнадцатого века. Инкрустация перламутром и янтарем. Начальная ставка – пятьсот евро.