Он хоть и ворчит, но выглядит таким довольным, говоря о жене, что немного щемит в груди.
– Ничего, ничего, – приговаривает, – нам, мужчинам, полезно и подождать.
Хорошо, когда тебя ждут.
А когда нет? Странно, но я не чувствую себя самозванкой, как Золушка, которая случайно попала на бал. Возможно, потому, что в этом здании я была сотни раз. Или все проще – я знаю, к кому иду, и знаю, что имею на это полное право.
А еще удивляет, что я перестаю волноваться. Совсем. Да, я как натянутая струна, но это отнюдь не волнение. Это что-то другое – оно слегка жжет изнутри, как огонек зажигалки.
Обида, непонимание и раздражение создали странный клубок из эмоций. Тугой. Колючий. Который с каждым моим шагом все сильнее рвется на волю.
Я прохожу дальше, к лифтам. Нажимаю на кнопку и жду. Как же он медленно спускается, будто дает мне шанс передумать.
Решительно выдохнув, я захожу в кабинку, нажимаю на кнопку этажа. Двери так же неторопливо закрываются, и вдруг снова распахиваются.
Повернув голову, я с удивлением вижу чью-то руку: широкая ладонь, длинные пальцы, массивные часы на запястье. А потом, с еще большим удивлением – и владельца этой руки, который заходит в кабинку.
Строгий черный костюм, черная рубашка, черное пальто нараспашку, как у меня. Ткань дорогая, идеально сидит. Плечи широкие, силуэт – как у хищника. И весьма узнаваемый взгляд серых глаз.
Воздух в лифте мгновенно сгущается и становится холоднее. Может, потому, что я слишком явно ощущаю запах сандала и морозного ветра с вершины горы. Кстати, тоже вполне узнаваемый.
– А вы что здесь делаете? – вырывается у меня. – Думаете, опять что-то прикупить по дешевке?
– Разве что акции, – пожимает плечами мой соперник с аукциона.
Двери за ним закрываются.
Мы одни в кабине, которая становится гораздо теснее, чем казалась вначале. Неуютно. Хочется повести плечами, чтобы скинуть с себя пристальный взгляд. Но я вспоминаю про маску, о которой говорил мне Роман, и пытаюсь ее примерить к себе. Сегодня она наверняка пригодится.
– Акции? – изображаю вежливый интерес. – А какой компании?
Мужской взгляд упирается в мой. А потом начинает скользить. Вниз – по платью, по ногам, по туфлям. Медленно. Неспешно. Оценивающе. И снова возвращается к моему лицу.
– Хотите опять поднять ставки?
Это так смешно, что я опускаю голову, чтобы не выдать себя улыбкой, и виновато вожу носком туфельки по полу лифта.
– Может быть, я просто хочу вам помочь?
Я чувствую его взгляд. Внимательный. Долгий. Мне даже становится от него чуточку жарко.
И вдруг я с удивлением слышу: