– Почему не осталось? – изумляется Корвин. – А чаша монаха?
И вот тут я понимаю, что и правда, рано еще уходить.
– Кстати, да, ты же обещал дать по ней постучать!
– Поводить по ней палочкой, – поправляет он педантично. – Лучше не стучать – время все-таки позднее.
– Действительно позднее… – покладисто соглашаюсь, – Тогда показывай побыстрее! Не будем затягивать!
Корвин убирает посуду после ужина, а я уже спешу посмотреть. Правда, в гостиной приходится его подождать, потому что чаши там нет.
– Она в моем кабинете, – сообщает он, выходя из кухни.
Я тут же снова лечу вперед и останавливаюсь у закрытой двери.
– Здесь моя комната, – слышу голос у себя за спиной. – Хочешь войти?
Я отдергиваю руку и оборачиваюсь. Корвин стоит у другой двери – спокойный, невозмутимый. В его взгляде нет насмешки. Нет намека. Просто вопрос.
Но все же я немного смущаюсь, потому что это не в моем стиле – врываться в спальню малознакомых мужчин. И уже медленно, деловито топаю к двери, у которой стоит хозяин дома.
– Только после вас, – говорю вежливо, когда он ее распахивает.
– Извольте.
Он толкает дверь, и я понимаю, что попала в святая святых для любого мужчины. Для неженатого точно. Потому что у женатых, я смею надеяться, это все-таки спальня.
Просторный кабинет. Комфортный, много чего из натуральных материалов. В частности, много из дерева – полки с какими-то резными статуэтками, книжный шкаф с книгами, стол, массивное кресло.
Но меня привлекает не это. На стене я наконец-то вижу картину. Подойдя ближе, изучаю ее.
Большая. Квадратная. В черной раме. А на ней – геометрия. Квадраты, треугольники, линии. Черное, белое, серое. Никаких цветов. Никаких деталей. Строгая, как чертеж.
– Какой необычный выбор!
Корвин подходит ко мне. Останавливается в паре шагов за спиной, но я все равно чувствую не только легкие ноты одеколона, но и тепло его тела и размеренное дыхание. Но это не напрягает. Ничего личного. Мы просто вместе изучаем искусство.
– Почему необычный? – заинтересованно спрашивает меня.
Я еще раз всматриваюсь в картину – не показалось ли? Да нет, так и есть – линии складываются в занимательную картинку.
– Хотя да, – соглашаюсь я. – Согласна, она тебе очень подходит. Танцующие пингвины на льду… Холод, лед…
Я кручу рукой, пытаясь поймать ускользающую мысль.
– Танцующие пингвины?!
Корвин выходит из-за моей спины. Встает рядом со мной – совсем близко. Плечом к плечу. Смотрит на картину так, будто видит ее впервые. Хмурится. Всматривается.
– Тут правда пингвины?!
В его голосе такое неподдельное изумление, что я не в силах спрятать улыбку.