* * *
— Кто-то ушёл, — Вороток подошёл к Щёлку, поманил за собой.
Подведя воеводу к одной из сосен в самом начале посадки, показал на широкий след в высокой траве. Та успела подняться, но какие-то стебли остались лежать сломанные, и светоч отчетливо выхватил осязаемый след, уходивший назад, к берегу.
— Наши в чаще остались на пристрелке?
Щёлк покачал головой.
— Как сюда подошли, снял. Нужда отпала.
— Значит он уже на полпути к пристани.
— Десяток Воротка остаётся. Заканчивайте тут, потом на пристань. Остальные за мной.
* * *
Грюй отполз шагов на сто, затем сторожко поднялся и, зажимая справу, побежал. Возвращался по следам: здесь и там остывали мертвецы, ровно в той побасёнке про дырявый мешок — парни будто дорогу указывали, свернуть не туда не давали.
— Вы не напрасно погибли, — шептал бывший князь. Зло не останется безнаказанным.
Дома почти догорели, крыши сложились внутрь, скоро… скоро пойдут обыкновенные земли, без подарочков и можно будет рвануть во весь дух. Авось не обнаружится на берегу засадный десяточек, хотя с тутошних станется… Межевой столб!
Остатний путь Грюй пролетел быстрее стрелы, а вылетев на берег, бросился в воду с мостков как был: в справе, со щитом на спине и, только уйдя в солёные воды понял, как устал. Неимоверно устал, аж в ушах гудело бу-у-у-у-у-у…
— Кто идёт?
— Плывёт, — фыркнул Грюй. — Свои.
Чуб и Левак втащили воеводу в лодеечку и, раскрыв створки светоча, мало не попятились: сидит на скамье нечто, отдалённо похожее на Грюя, плечи поникли, чёрен, как ворон в безлунную ночь, мокрые кудри потемнели, и будто ножом парня постругали аж до костей.
— Что? — буркнул Грюй.
— Где наши?
— Нет больше наших, — воевода спесяевских упёр жёсткий, колючий взгляд в Верну, лежащую на носу. — И за это кто-то поплатится.
Папкина дочка, мамкина любимица не удержалась от злорадной улыбки. Один прибежал, без детей. Своих нет, а её детей никогда скотина не заполучит.
— Нет, вы только поглядите, — закатила глаза как в прошлой жизни, когда отчитывала Жарика за дырявые руки. — Детей по дороге посеял, дружину растерял. Ну как за тебя идти, как?
— Может и хорошо, что не женился? — глядя куда-то мимо Верны, сипнул Грюй и сплюнул. — На вёсла, братва, и ходу! Ходу! И светоч прикройте.
— Заставные ладью выгонят, раздавят к Злобожьей матери! — замотал кудлатой головой Чуб, притворяя створки светоча.
— Дурень! Прямиком на Большую Землю нельзя. Как пить дать воевода весть в город переслал, и больше чем уверен — княжеские ладьи уже вышли на всех парусах из Сторожища! Встретят нас на полпути да тёпленькими возьмут под белы рученьки!