Безрод сделал Рядяше знак, мол, уйми болтуна, неровен час кормщика потеряем, от смеха лопнет. Вон, повис на кормиле, ржёт как жеребец, багровый стал, того и гляди лопнут жилы. Здоровяк, сам еле сдерживаясь, прикрыл старику рот и смачно поцеловал в макушку. Немой Тычок под Рядяшиной лапой уморительно водил глазами и отплясывал бровями так, как иной ногами не отколёсывает. Казалось бы, уже привыкнуть должны, ан нет — будто в первый раз, полдружины со скамей попадала, остальные сидя гогочут.
— Сколько раз говорил, не сбивай дружину с ходу. Больше не возьму.
— Права не имеешь! Я в битве ранетый! — визгливо заблажил хитрец, рванул рубаху до бороды, показал шрам, — видал след? Мне Стюжень морские воздуся определил! Бойцу поправляться надо! Понял?
— Язык уж точно поправился.
— А хочешь знать, что ещё во сне видел? — Тычок мигом утихомирился.
Сивый прикрыл один глаз, лениво смерил болтуна полувзглядом.
— И что?
— Парни, ну-ка слух прикрой, ежели Верна прознает, укатает нашего воеводу под горочку и сапогов не оставит.
Безрод «поменял» глаз, усмехнулся, покачал головой — этот неисправим.
— Давай, неси чудеса.
— Видел бабу около тебя.
— Сам каждый день вижу.
— Ты дослушай. С правого боку стоит Верна, а с левого — другая. И смотрят обе так, что волю дай, сожрут с косточками.
— Красивая? — усмехнулся.
— М-м-м-м! — Тычок лишь промычал, восторженно закатив глаза. — Сама чернявая, титьки — во! В пояске — во! Бёдра — во!
— На себе не показывай, — под всеобщий смех гоготнул Рядяша.
— Ага, на тебе покажу, — старик было потянулся к обширным рядяшиным телесам, но бугай испуганно попятился и быстренько убежал на корму к Безроду и Гюсту.
Сивый, запрокинув голову, обреченно качал головой. Как людей с небес видят моречники? Идет по морю ладья, стоит на корме тщедушный дед, могучий вой бегает от него, как голозадый босяк от зубастой собаки, Неслухи заходятся хохотом так, что толстенная доска под ними скрипит и постанывает, а молочный туман болтает басовитый дружный рев. Всё как всегда. Мир стоит, жизнь продолжается.
— А про меня? Про нас? — отсмеявшись, Неслухи с пониманием переглянулись.
— Мальчик, мальчик, — старик в каждого ткнул пальцем, поискал глазами Воротка, нашел, — а тебя, ходок, женим вскорости.
— Что?
— Что слышал. И не пучь тут глаза у меня! Набегался, кобель, хватит. Ишь, хитрец. Парни страдают, а этому хоть бы что. Нет уж, страдать, так всем вместе! Правильно я говорю?
Еще никогда Вороток не получал удара так неожиданно, мо лодец обиженно косил по сторонам, с испугом в глазах оглядывал товарищей и, не веря ушам, слышал со всех сторон: «Правильно, Тычок. Пора».