— Безрод отказался. И значит это лишь то, что вовсе не осчастливить Сивого хотел этот кто-то. Плевать ему на Безрода. А вот оставить в одиночестве того, кого Сивый может в спину подпереть, если что — это да. И самым большим препятствием в своих планах этот кто-то считает не твою дружину, а одного единственного человека. Кто-то истово жаждет оторвать его от тебя, чтобы остался ты один, ровно в чистом поле.
— И дружина меня не спасёт… — задумчиво пробормотал Отвада, переводя взгляд с Пряма на Стюженя.
— Не знаю, — старик честно пожал плечами, — может и спасёт, но твою дружину таинственный некто боится меньше, чем одного человека.
* * *
— Ох, подруга, да что это творится кругом?
Ну, все! Началось. Верна незаметно вздохнула. Собрались в бане, затопили, разделись. Пошел пар. Сейчас жаловаться начнут.
— Ты про что?
— Как про что? — старшая Воронцовна, жена старшего Неслуха брови луками изогнула, каштановыми дугами подперла волосы. — Бытие наше островное горемычное! Сидим тут безвылазно, носика наружу не кажем! У баб на Большой земле горестей куда как меньше! То в одну сторону муж на седмицу в поход уйдёт, то в другую. Всяко полегче, хоть дух переведёшь! А у нас? Ни дня роздыху, семь дней в седмицу на одном месте!Каждый день на глазах, а когда я своему всякий вечер глаза мозолю, знаешь, что он делает?
«Так, сейчас главное не заржать. Спокойно, Верна, спокойно, сцепи зубы, брови ниже. Ага, вот так. Молодца!»
— Ворон считает?
— Ага, считает! Да все одну и ту же! — торжествующе брякнула Воронцовна. — Я про это, вот видала?
«Только не ржать! Не ржать, я сказала!»
— Ой, что это? — Верна всплеснула руками, — Никак язвы на коленях?
— Если бы только на коленях! Видала вот? А это?
Жена Неслуха задрала руки, показывая локти, потом повернулась сочным задом, изогнула шею, скосила глаза.
— Видала? Хребет стерт!
Верна раскрыла рот, округлила глаза, в ужасе закрыла лицо руками.
— Никак упала? Что ж ты так? Не бережешься! У тебя же дети!
Остальные переглянулись. На самом деле не понимает, или как всегда придуривается? Только почему так выходит, что придуривается одна, а в дурах частенько другие ходят? Вот честное слово, эту не поймешь. Вроде баба, а иногда чистый вой.
— Да Неслух это, — неуверенно вставила Морошка, жена Ледка.
— Неужели бьет? Ну, я Сивому скажу, тот ему задаст!
По-одной жёны начали улыбаться, нет, скорее дурочку валяет. Жена Щёлка Золотайка рукой отмахнула: «Я больше не могу, выхожу из игры, сейчас захохочу». И загоготала.
— А знаешь что? — Верна хитро покосилась на Золотайку, — говорят, с годами мужья и жены делаются похожи.