— Это сейчас была защита? — подозрительно уточнила я.
— Это сейчас был порядок.
— А. Ну да. Простите. Забыла, что у вас даже человечность оформлена как должностная инструкция.
Он раздражённо выдохнул.
— Вы невозможны.
— Зато искренна.
— Это не всегда достоинство.
— А ваше постоянное желание всех контролировать — не всегда сила.
Он стиснул зубы.
— Что они сказали?
Я отвела взгляд. Плевать. Всё равно он или уже знает, или скоро узнает.
— Что вы не выберете женщину вроде меня для жизни. Что максимум — для всплеска, постели и шоу. Но не для статуса.
Несколько секунд он молчал.
Потом очень спокойно спросил:
— Вас это задело?
— Нет, — соврала я.
Он понял сразу.
— Потому что вы и сами так думаете, — сказал он тихо.
Я резко вскинула голову.
— А вы нет?
Вопрос повис между нами. Тяжёлый, неправильный, опасный. Он мог сейчас сказать что-нибудь жестокое, мог поставить меня на место, напомнить, кто я и где нахожусь. Но не сказал.
— Я думаю, — произнёс он после паузы, — что вы слишком привыкли заранее решать, где вам откажут, чтобы не ждать другого варианта.
И всё. Одной фразой залез туда, куда я не пускала даже себя.
— Ненавижу, когда вы умничаете, — сказала я.
— А я — когда вы врёте себе.
— Я не вру.
— Врёте. Вы с самого начала ведёте себя так, будто убеждаете не меня, а себя, что между нами пропасть, которую нельзя перейти. И если повторять это достаточно часто, становится не так обидно.
Вот теперь я действительно разозлилась.
— Между нами действительно пропасть, Арсений. И дело не только в деньгах.
— А в чём ещё?
— В том, как вы смотрите на мир.
— И как же?
— Будто всё можно организовать, переставить, оплатить, обезопасить. Даже чувства у вас будто по расписанию: вот здесь работа, вот здесь ребёнок, вот здесь боль, вот здесь контроль. А потом в какой-то момент вы удивляетесь, что рядом живые люди, а не детали вашей системы.
Он смотрел не мигая.
— Вы считаете, что знаете меня.
— Я считаю, что вы очень боитесь хаоса.
— А вы, похоже, считаете себя его воплощением.
— Я и есть хаос. В этом и разница. Я не делаю вид, что всё под контролем.
Он усмехнулся коротко, безрадостно.
— Нет. Это ваша защита.
— Иногда мне кажется, — прошипела я, — что вам не жена нужна и не мать для дочери. Вам нужен человек, который сможет дышать рядом с вами и не задохнуться.
Он шагнул вперёд. Я отступила на шаг и упёрлась спиной в колонну. Теперь отступать было некуда.
— А вы сумеете? — спросил он тихо.
Господи.
Вот зачем он так говорит? Зачем смотрит так, будто сейчас или окончательно добьёт, или заставит забыть, как вообще работает здравый смысл?