— Это тоже вы определили профессионально?
— Это видно.
— Всем, кроме меня, да?
— Вам тоже. Просто признать страшнее.
Я раздражённо отвела взгляд в сад.
— Допустим. И что?
— Ничего. Я не собираюсь вас направлять. Просто скажу одну вещь: Арсений не влюбляется легко. Почти никогда. Но когда что-то в нём всё же просыпается, он сначала начинает с этим воевать. Со всей силы.
Прекрасно. То есть дальше будет ещё веселее.
— Вы много о нём знаете, — заметила я.
— Достаточно. Мы давно работали по линии детского сопровождения фонда.
— И не пробовали… ну, сами?
Она снова улыбнулась. На этот раз чуть устало.
— Нет. Мне нравятся мужчины, которые умеют дышать без внутренней войны.
Я невольно хмыкнула.
— Тогда это точно не он.
— Вот именно.
Мы помолчали. Потом она вдруг сказала:
— Но и вы не простая.
— Это я уже слышала.
— Я не про характер. Я про то, как вы смотрите на боль. Вы не отворачиваетесь. Это редкость.
Я стиснула пальцы на подлокотнике.
— Иногда это просто глупость.
— Иногда. А иногда именно это и лечит.
Её слова зацепили сильнее, чем хотелось бы. Потому что где-то глубоко внутри уже сидел страх: а вдруг я не лечу, а делаю хуже? А вдруг Майя тянется ко мне, а я в итоге тоже стану для неё временной фигурой?
— Я боюсь за неё, — призналась я неожиданно даже для себя.
Алина кивнула без удивления.
— Я знаю.
— Нет, я правда боюсь. Боюсь, что взрослые опять всё испортят.
— Это почти неизбежно.
Я резко повернулась к ней.
— Очень оптимистично.
— Я не про то, что её обязательно сломают. Я про то, что взрослые несовершенны. Дети переживают это не потому, что взрослые идеальны. А потому, что кто-то рядом остаётся живым и честным, даже когда всё плохо.
У меня сжалось в груди.
— И вы думаете, это могу быть я?
— Уже.
Я отвела взгляд. Потому что это было слишком. Слишком близко к тому, что я сама себе не разрешала думать.
Телефон на столике завибрировал. Экран вспыхнул именем: Арсений.
Я почувствовала, как внутри сразу напряглось всё.
— Да?
— Вы где? — голос у него был ровный. Слишком ровный.
— На веранде. А что?
Пауза.
— Инесса подала ходатайство на экстренную встречу с ребёнком. Сегодня.
У меня похолодели руки.
— Что?
— Я еду домой. Майя пока ничего не знает.
— Арсений…
— Не говорите ей. Я скоро буду.
Он отключился.
Я ещё секунду сидела с телефоном у уха, потом посмотрела на Алину.
— Началось.
Она только тихо кивнула.
И вот тогда меня впервые по-настоящему охватил страх. Не за проект. Не за себя. За девочку, которая рисовала дом, где живут те, кто не врут.
Глава 28
Глава 28
Когда Арсений вернулся, дом уже всё знал. Нет, никто не бегал по коридорам с новостями, но такие вещи передаются через воздух. Ольга стала тише, персонал — осторожнее, даже Влад, который обычно носился как ураган в дорогих кроссовках, двигался собранно и злился молча.