— То есть сливать уже начали.
— Да.
Я закрыла глаза на секунду. Чем дальше, тем яснее становилось, что всё катится под откос с пугающим ускорением. И в этот момент в столовую вбежала Майя.
— Почему все грустные?
Мы замолчали синхронно.
Вот он — центр всей этой вселенной. Маленькая девочка, вокруг которой взрослые уже давно устроили слишком большой театр.
— Никто не грустный, — слишком быстро сказал Влад.
— Врёшь, — спокойно сообщила Майя. — У тебя лицо как у неудачного торта.
Я закашлялась, скрывая смех. Ольга отвернулась к кофейнику, явно тоже спасаясь.
Майя забралась на стул рядом со мной и внимательно оглядела нас всех по очереди.
— Пап, что случилось?
Арсений сразу стал мягче. Почти неуловимо. Но для неё — полностью.
— Ничего, с чем взрослые не разберутся.
— Это значит что-то плохое, — вздохнула она. — Вы всегда так говорите, когда что-то плохое.
И вот что тут ответить?
Я увидела, как он на секунду прикрыл глаза.
— Просто много дел, — сказал он.
Майя посмотрела на него, потом на меня.
— Ева, а ты сегодня останешься?
Я почувствовала, как Влад перестал дышать от профессионального предвкушения, а Арсений — от чего-то совсем другого.
— Да, — сказала я.
И, кажется, впервые за всё это время сказала это не из-за контракта, не из-за денег и даже не только из-за Майи. Немного — из-за него тоже. И это было признание, о котором я сама себя не просила.
Глава 27
Глава 27
После завтрака Арсений уехал на встречу с юристами, а дом на несколько часов будто выдохнул. Без него особняк становился другим — менее острым, менее собранным, как будто главный нерв временно уходил из сети. Майя занималась с педагогом, Влад носился по телефону, а я неожиданно столкнулась на веранде с Алиной. Она сидела с чашкой чая и, увидев меня, спокойно кивнула на соседнее кресло.
— Сядете?
Я прищурилась.
— Это ловушка?
— Нет. Просто разговор.
Я села. Осторожно. Алина меня всё ещё настораживала. Не агрессией — умом. Такие люди могут ранить без повышения голоса.
Пару секунд мы молчали. Потом она сказала:
— Вы ему нравитесь.
Я медленно повернула к ней голову.
— Простите?
— Я психолог. У меня профессиональная деформация.
— А у меня профессиональная защита. Поэтому давайте сразу: если это заход на тему «уступи мне мужчину», то очень мимо.
Она неожиданно улыбнулась.
— Нет. Я не претендую на Арсения.
— Тогда зачем вы это говорите?
Алина покрутила чашку в пальцах.
— Потому что вы, кажется, единственная здесь, кто до сих пор пытается делать вид, что не замечает очевидного.
— Может, я просто не люблю очевидности?
— Нет. Вы боитесь.
Я усмехнулась.