— Марго сказала, что выбирают не мужчину с обложки, — произнесла я, сама не понимая, зачем.
— А кого?
— Того, кто остаётся ночью в больнице.
Он посмотрел на меня так, будто понял каждое слово глубже, чем мне хотелось бы.
— И что вы выбрали? — спросил тихо.
— Ещё ничего.
— Лжёте.
— Снова?
— Да.
Он шагнул ближе.
— Вы уже всё выбрали, Ева. Просто боитесь произнести.
Я подняла подбородок.
— А вы?
— Я давно боюсь не того.
— Чего?
Пауза.
— Что если позволю себе это, то уже не смогу остановиться.
Сердце опять сорвалось вниз.
— Это звучит как угроза, — прошептала я.
— Для меня — да.
— А для меня?
Он смотрел на меня долго. Очень долго.
— Для вас тоже.
И вот после этого я поняла, что дальше спорить бессмысленно. Потому что спор — это ещё защита. А сейчас между нами уже было нечто совсем другое. Голое электричество.
Он поднял руку. Очень медленно. Так, будто оставлял мне тысячу шансов отступить.
Я не отступила.
Его пальцы коснулись моей щеки. Всего лишь. Легко, почти невесомо. Но от этого прикосновения у меня задрожали колени сильнее, чем от любого его приказа, злости или взгляда раньше.
— Арсений…
— Да.
— Это очень плохая идея.
— Да.
— Тогда почему вы…
— Потому что вы стоите здесь и не уходите.
Я закрыла глаза на секунду. Потом открыла.
— Если вы меня сейчас поцелуете, назад уже не будет.
Он выдохнул почти болезненно.
— Я знаю.
— А если всё рухнет?
— Уже рушится.
— А Майя?
— Майя — причина, по которой я не должен. Вы — причина, по которой не могу не хотеть.
Господи.
После таких фраз людей надо изолировать от общества.
Я сама сделала полшага вперёд. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.
Его ладонь скользнула к моему затылку, вторая — на талию. Бережно. Сдержанно. Как будто он держал не меня, а последний остаток собственного контроля.
— Ева, — сказал он в самые губы.
И поцеловал.
Глава 34
Глава 34
Первый поцелуй с Арсением Воронцовым оказался не таким, каким я бы его придумала. Не завоеванием, не демонстрацией силы, не жадным жестом мужчины, привыкшего брать. Наоборот. Сначала — почти осторожным. Почти вопросом. Будто он до последней секунды оставлял мне шанс оттолкнуть.
А потом я сама ответила сильнее. И всё рухнуло.
Потому что сдерживаться мы оба уже слишком устали. Его рот стал жёстче, глубже, голоднее, но в этом не было насилия. Только страшное, почти болезненное узнавание. Как будто мы оба слишком долго шли к этому через злость, страх, упрямство и споры. И вот наконец добрались.
У меня закружилась голова. Слишком много всего сразу: жар его ладоней, вкус, то, как резко и сильно он притянул меня ближе, будто я была чем-то, что можно потерять, если не держать. Я вцепилась пальцами в его рубашку, и именно это, кажется, добило его окончательно. Он поцеловал меня ещё раз. И ещё. Срывая остатки воздуха, разума и моих прекрасных планов остаться умной женщиной.