И, наверное, именно это и есть любовь.
Рэнвик. По данным сердца
Глава 49
Глава 49
Помолвка не принесла тишины. Она вообще ничего не упростила. Наоборот — всё как будто стало ещё острее, потому что теперь между мной и Арсением не просто висело напряжение, а стояло чёткое, страшно живое «мы». И это «мы» нужно было как-то встраивать в дом, в жизнь Майи, в отношения с Инессой, в прессу, в его привычку всё решать и в мою привычку сначала огрызаться, а потом чувствовать.
Первые два дня мы почти никому ничего не говорили. Не потому что стыдились. Потому что нам хотелось хоть немного подышать внутри этой новости без чужих глаз, оценок и советов. Майя, конечно, молчать не собиралась. Её хватило ровно до вечера второго дня, а потом она с торжественным видом сообщила Ольге:
— Папа и Ева решили наконец официально не быть странными.
Ольга моргнула один раз, очень медленно, потом посмотрела на нас обоих и сухо сказала:
— Поздравляю. Давно пора.
На этом моменте я поняла, что, возможно, все вокруг давно всё знали, просто ждали, когда мы перестанем вести себя как идиоты. Влад узнал следующим. И, в отличие от Ольги, молчать красиво не умел вообще.
— НЕТ. ПОДОЖДИ. ЧТО? — заорал он так, что у меня телефон пришлось отодвинуть от уха. — Вы серьёзно? Вы реально решили подарить миру лучший второй сезон в истории?!
— Влад, — устало сказала я, — если ты сейчас начнёшь рассуждать о драматургии моей личной жизни, я тебя прокляну.
— Поздно! Я уже счастлив!
— Это не эфир, успокойся.
— Нет, Ева, это именно эфир. Просто пока внутренний.
Конечно. Кто бы сомневался.
Но самое сложное было не с Владом. И даже не с прессой, которая, к счастью, пока ещё не знала. Самое сложное началось там, где я этого, наверное, ожидала, но всё равно не была готова. Утром на следующий день Майя, как всегда, влетела на кухню первой, уселась за стол и с очень серьёзным лицом спросила:
— А теперь ты будешь спать с папой всегда?
Я подавилась кофе так, что чуть не умерла позорно и бытово. Арсений, который как раз просматривал утреннюю почту, медленно опустил планшет.
— Майя, — сказал он. — Некоторые вопросы…
— Я просто уточняю, — спокойно перебила она. — Это важно для логистики.
Я закрыла лицо ладонью.
— Господи, за что мне ребёнок, который рассуждает как маленький юрист?
— За общую карму, — невозмутимо ответила она.
Арсений бросил на меня быстрый взгляд. И, чёрт бы его побрал, в этом взгляде было столько сдерживаемого смеха, что я тут же захотела его придушить. Или поцеловать. Что, как выяснилось, становится неприятно частой внутренней дилеммой.