Я выдохнула.
— Понимание.
Тишина стала глубже. Тяжелее. И именно в ней я впервые ясно почувствовала: между нами уже нет только спора. Есть ещё что-то, куда страшнее.
— Не делайте этого, — сказал он тихо.
— Чего именно?
— Не понимайте меня слишком сильно.
— Почему?
Он усмехнулся без веселья.
— Потому что именно с этого всё становится опасным.
Сердце ударило так сильно, что я почти разозлилась на себя.
— А вы? — спросила я. — Вы меня не понимаете?
Он ответил не сразу.
— Понимаю больше, чем хотел бы.
Я ничего не сказала. Просто смотрела на него и понимала, что мы уже давно не разговариваем как работодатель и участница проекта. И, наверное, даже не как враги. Намного хуже. Намного ближе.
Он встал первым и подошёл к перилам. Я поднялась через секунду и встала рядом. Не касаясь. Но слишком близко, чтобы это было безопасно.
— Что будет, если Инесса подаст в суд? — спросила я.
— Будем отбиваться.
— А если Майя захочет общаться с ней больше?
Он долго смотрел в тёмный сад.
— Тогда мне придётся пережить то, чего я боюсь больше всего. Что она выберет человека, который может снова её ранить.
Я повернулась к нему.
— Вы не можете выбрать за неё всё.
— Знаю.
— Но всё равно будете пытаться.
— Да.
Я вздохнула.
— До чего же вы упрямый.
— Вы тоже.
Мы замолчали. Ветер шевелил листья, где-то в глубине сада шумел фонтан. Ночь пахла влажной травой и чем-то предельно временным — как будто сам воздух понимал, что сейчас происходит нечто, после чего всё уже будет иначе.
— Ева, — сказал он вдруг.
— М?
— Если вы останетесь, будет сложно.
Я повернулась к нему всем телом.
— А если уйду?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Тоже.
Вот тогда я поняла окончательно: лёгких вариантов больше нет. Ни для него. Ни для меня.
Глава 26
Глава 26
Утро началось с войны. Не фигурально — почти буквально. Потому что Инесса прислала официальное уведомление о намерении требовать расширения общения с дочерью, а Влад устроил истерику, что это «разнесёт весь медиаплан к чёрту». Я спустилась в столовую как раз в тот момент, когда он метался по комнате с телефоном у уха и орал на кого-то невидимого:
— Нет, я не могу это сейчас комментировать! Нет, никаких заявлений! Если кто-то сольёт это прессе раньше времени, я лично закопаю монтажёра!
Ольга молча ставила чашки с лицом человека, которого уже ничем не удивишь. Арсений сидел во главе стола, читая бумаги так спокойно, что становилось ясно: буря внутри настолько сильная, что снаружи остался один только лёд.
Майи, к счастью, рядом не было.
— Доброе утро, — сказала я.
Влад резко обернулся и ткнул в меня пальцем: