Потом пошла ставить чайник. Потому что перед большим жизненным провалом человеку хотя бы нужен кипяток.
Глава 4
Глава 4
Утром я проснулась с ощущением, будто по мне ночью проехались все решения, которых я не хотела принимать. Телефон показывал 8:12. На кухне было холодно, за окном моросил серый дождь, а на столе лежали счета, блокнот с расчётами и вчерашняя бумажка, на которой я в который раз пыталась свести воедино: сколько нам нужно, сколько у меня есть и насколько вселенная издевается. Ответы были простые и унизительные. Нужно — много. Есть — мало. Издевается — регулярно.
Я сварила себе кофе, такой крепкий, что им можно было оживлять мёртвых, и села за стол. Передо мной лежал список расходов на ближайший месяц: лекарства, транспорт, реабилитация, перевязочные материалы, отдельной строкой — «не развалиться самой». Жаль, это ни одна страховая не покрывает. Телефон завибрировал. Нина прислала сообщение: «У входа в твой дом уже стоит чёрная машина. Тебя пасут?»
Я подошла к окну и отодвинула штору. Стояла. Большая, чёрная, дорогая настолько, что рядом с ней мой двор смотрелся особенно честно. Водитель в тёмном пальто. Двигатель не заглушён. Всё вежливо, чинно, жутко. Будто не за мной приехали, а за моей свободой.
Следом пришло ещё одно сообщение. От Игоря Сафронова: «Доброе утро. Я внизу. Если решите ехать — буду ждать до 10:15». Я вернулась к столу и закрыла лицо руками. Вот он, тот самый момент, когда гордость сидит напротив необходимости, и одна из них должна уступить. Я думала о Максе. О том, как он вчера делал вид, что волнуется не за себя, а за меня. О том, как врач сказал: следующий блок терапии нельзя затягивать. О том, что сумму, названную Воронцовым, я в обычной жизни не соберу даже за несколько лет.
А потом я подумала о Майе. О её коротком «не уходи». И поняла, что именно это, а не деньги, почему-то оказалось последней каплей. Не знаю, почему. Может, потому что одно дело — торговаться с жизнью ради счёта, и совсем другое — знать, что где-то есть ребёнок, который уже успел зацепиться за тебя сильнее, чем ты имеешь право позволить.
— Чёрт с вами, — сказала я в пустоту.
Я спустилась ровно в 10:09. На мне были джинсы, чёрный свитер, старое пальто и лицо человека, который идёт не на встречу, а на добровольное осложнение жизни. Водитель открыл дверь и безразлично пожелал доброго утра. Я села внутрь, увидела светлую кожу сидений, тишину, аккуратный салон и почувствовала себя ещё более дешёвой, чем обычно.
На переднем сиденье лежала папка. Разумеется. На ней — моя фамилия.