— Ева… если тебя реально уволят…
— Не если. Уволят.
— Тогда что?
Я посмотрела в окно. За стеклом плыл вечерний город: пакеты, остановки, люди, которые спешили домой к тем, кому можно сказать, что страшно. А я сидела и думала о сумме, которую назвал Арсений Воронцов.
— Тогда, — сказала я тихо, — видимо, начну продавать душу в розницу.
— Не нравится мне твой голос.
— Мне тоже.
— Ты только глупостей не делай.
Я прикрыла глаза. Слишком поздно, Нина. Глупость я уже сделала. Теперь выбираю последствия.
Клиника встретила меня знакомым запахом антисептика, лекарств и чужой вымотанности. Макс сидел в холле у окна с книгой на коленях — худой, упрямый, бледный, но с живыми глазами. И именно это каждый раз меня спасало. Пока в глазах человека есть злость на обстоятельства, он ещё не сдался.
— О, звезда пришла, — сказал он, увидев меня.
Я застыла.
— Это ещё что значит?
— Это значит, что меня сегодня поздравляли с тем, что моя сестра решила ворваться в медиапространство через нападение на миллиардера.
— Уже и сюда дошло?
— Ева, — фыркнул он, — в стране, где людям скучно, такое разлетается быстрее вируса.
Я села рядом и уткнулась лбом ему в плечо.
— Я всё испортила.
— Не факт. Может, наоборот. Ты же у нас катастрофа с потенциалом.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
Я подняла голову. Он смотрел внимательно, слишком внимательно для младшего брата, который формально должен был быть проблемой, а по факту давно стал моей единственной взрослой опорой.
— Что случилось? — спросил он уже без шуток.
Я рассказала. Не всё, но главное — да. Про кабинет, про девочку, про проект, про деньги. Макс молчал долго, перебирая пальцами край книги.
— И ты думаешь соглашаться? — спросил он наконец.
— Я думаю, что у нас нет времени на гордость.
— Не смей так говорить.
— А как мне говорить? — Я резко выпрямилась. — У нас долг за лекарства, за курс, за анализы. Следующий этап через три недели. Я всё посчитала. У меня две подработки, учёба на паузе, я сплю по четыре часа. И если один ледяной миллиардер готов заплатить мне за роль в своём цирке, скажи честно, Макс, что именно я должна выбрать? Принципы? Очень красиво. Жаль, ими не оплачивают счета.
Он поморщился.
— Не из-за меня.
— Замолчи.
— Ева…
— Замолчи, я сказала.
Голос сорвался. Не на него — на весь мир. На бессилие. На этот вечный выбор между унижением и необходимостью.
Макс опустил голову.
— Я ненавижу это, — сказал он тихо.
— Я тоже.
— Ненавижу, что ты всё тащишь на себе.
— А я ненавижу, что ты считаешь себя грузом.
Он сжал челюсти.
— Потому что им себя и чувствую.
— Не смей. Даже не начинай.