Я резко отступила. Арсений выпрямился мгновенно, будто ничего не было.
— Влад, — сказал он спокойно. — Ты когда-нибудь умрёшь от собственной несвоевременности.
— Нет. Я на ней зарабатываю.
Я тяжело выдохнула.
— Спасибо, — сказала я Владу с сарказмом.
— Всегда пожалуйста. Там Майя требует показать ей, как ты рисуешь тревожных котов.
— Что?
— Ты теперь легенда.
Арсений прикрыл глаза и очень тихо произнёс:
— Господи, за что.
А я вдруг поняла, что улыбаюсь. И это было очень, очень плохим знаком.
Глава 10
Глава 10
На следующее утро возле моей двери стояли коробки. Много. Белые, дорогие, с логотипами, от которых у обычных людей случаются либо восторг, либо нервный тик. Я открыла дверь и уставилась на них так, будто курьер принёс мне не одежду, а доказательства окончательного разложения мира.
— Ева Сергеевна? — уточнил мужчина с планшетом.
— К несчастью.
— Доставка для вас. Расписаться здесь.
— А если я не хочу?
— Тогда мне придётся уехать обратно, но вряд ли это повлияет на решение отправителя.
— А кто отправитель? Дед Мороз с психическими отклонениями?
— Дом Воронцова, — вежливо ответил он.
Ну конечно.
Я расписалась и ногой затащила первую коробку в квартиру, потом вторую, потом третью. На четвёртой уже дышала как человек, которому вместо завтрака подогнали персональный грузовик унижения в люксовой упаковке.
Сверху лежала карточка.
«Для базового гардероба участницы. Не спорьте. А.В.»
Я перечитала дважды. Потом очень медленно сказала:
— Ах ты самодовольный тиран.
Но всё равно открыла.
Платья, брюки, блузки, пальто, туфли, бельё, сумки. Всё дорогое, сдержанное, красивое. Не вульгарное, не кричащее. Будто кто-то очень хорошо понял, как меня можно изменить так, чтобы я осталась собой, но стала опаснее.
Телефон завибрировал. Влад.
«Это не взятка, а инвестиция в кадр. Прежде чем возмущаться — примерь серое платье».
Я отправила: «Сдохни».
Он ответил мгновенно: «Не сегодня».
Серое платье я всё-таки примерила. Не потому что послушалась — потому что любопытство тоже одна из моих дурных черт. Оно село так, будто на меня шили: мягко подчеркнуло талию, плечи, шею. Не делало из меня куклу. Делало из меня женщину.
Я смотрела в зеркало и чувствовала странное раздражение. Потому что это была я. Но версия, которую я слишком долго себе не позволяла. Более открытая, более взрослая, более заметная.
— Отлично, — пробормотала я отражению. — Теперь я ещё и визуально проблема.
В этот момент мне позвонила Нина по видеосвязи. Я по глупости ответила. Увидела меня — и заорала так, что, кажется, соседи сверху прекратили ругаться из уважения к масштабу.