— А вы?
— Я… — Он коротко усмехнулся. — Функционирую.
Я поднялась с кресла.
— Ужасный диагноз.
— У нас с вами вообще набор не лучших данных.
Я сделала шаг к выходу, но у самой двери обернулась.
— Арсений.
— Что?
— Иногда не надо ничего чинить сразу. Иногда достаточно просто быть рядом.
Он смотрел на меня долго, почти болезненно внимательно.
— Я учусь, — сказал он тихо.
И почему-то именно после этих слов я поняла: дело уже не только в Майе. И даже не только во мне. Он действительно пытается меняться. А это страшнее любой страсти, потому что затягивает гораздо глубже.
Глава 18
Глава 18
Через два дня после встречи с Инессой ко мне приехали журналисты. Не толпа, но достаточно, чтобы я поняла: тихой жизни больше не будет. Один караулил у двора, второй пытался расспрашивать соседку, третий звонил в деканат моего института. Нина сообщила мне об этом с таким количеством мата, что даже у меня на секунду потеплело на душе. Хорошо, когда у тебя есть люди, которые готовы защищать тебя шваброй и оскорблениями.
Но шутки закончились, когда позвонили мне самой.
— Ева Сергеевна? — бодро спросил незнакомый мужской голос. — Нам стало известно, что вы принимали участие в проекте Воронцова на коммерческой основе и направили полученные средства на лечение родственника. Не могли бы вы прокомментировать…
Я сбросила вызов на середине фразы. Потом ещё раз. И ещё. А потом просто выключила звук и долго смотрела в экран, чувствуя, как внутри медленно и очень нехорошо растёт ярость. Не потому, что меня застали на чём-то постыдном. А потому что мою жизнь уже начали разбирать на детали, как будто она тоже часть их контента.
Арсений узнал об этом почти сразу. Не знаю, как именно — от охраны, от Влада, от того, что в его мире информация двигается быстрее света. Но нашёл он меня уже через десять минут. Я стояла на террасе с чашкой чая, которую так и не выпила.
— Вам звонили, — сказал он вместо приветствия.
— Какая проницательность.
— Ева.
— Да. Звонили. Поздравляю, теперь я официально интересна тем, кто обычно питается чужими нервами.
Он подошёл ближе.
— Что именно спрашивали?
— Про деньги. Про Макса. Про то, правда ли, что я «воспользовалась положением рядом с влиятельным человеком». В общем, всё как у людей.
Лицо у него стало таким, что я почти пожалела неизвестного журналиста.
— Они не подойдут к вашему дому больше.
— О, вы уже распределили судьбы?
— Да.
— И, конечно, это подаётся как забота, а не как привычка всё решать силой?
— Это подаётся как защита.
Я поставила чашку на перила чуть резче, чем следовало.
— Арсений, вот в чём ваша проблема. Вы думаете, что если делаете что-то во имя безопасности, значит, это автоматически отменяет всё остальное. Но я не вещь, которую можно убрать с полки повыше, чтобы не испачкалась.