Арсений появился через секунду. Я заметила, как у него в глазах вспыхнула паника, замаскированная под обычную жёсткость.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего, — всхлипнула Майя. — Ничего. Я просто дура.
Я почувствовала, как внутри у меня всё сжалось.
— Не смей так про себя, — сказала я мягко.
Арсений присел рядом, но не слишком близко. И вот тут я увидела его тот самый страх. Не за то, что она плачет. За то, что не знает, как войти в этот момент правильно.
— Майя, — сказал он осторожно. — Ты не дура.
— Тогда почему всё внутри дурацкое? — прошептала она.
Тишина. Я видела, как он замер. Не потому что ему было всё равно, а наоборот — слишком не всё равно. Просто ему было привычнее сражаться с внешним миром, чем с беспомощностью собственной дочери.
— Потому что иногда внутри больно, — сказала я за него. — И это не делает тебя плохой.
Она всхлипнула ещё раз и прижалась крепче. Я подняла взгляд на Арсения. Он смотрел на нас обоих так, будто в этот момент ему одновременно тяжело и… легче. Потому что кто-то рядом всё-таки умеет быть в этом месте без страха.
Позже, когда Майя уснула, он нашёл меня в зимнем саду. Я сидела с кружкой остывшего чая и впервые за долгое время просто молчала. Без злости. Без защиты. Без сил.
— Вы хорошо с ней, — сказал он.
Я подняла голову.
— Это снова констатация?
— Нет. Благодарность.
Я вздохнула.
— Арсений, если вы ещё раз будете благодарить меня так, будто я сторонний специалист по кризисам, я врежу вам уже не водой.
Он подошёл ближе и остановился напротив.
— А как мне благодарить?
Хороший вопрос. Плохой момент. Ещё хуже — то, что я вдруг слишком ясно представила, как именно он мог бы благодарить, если бы между нами всё давно уже рухнуло окончательно.
— Никак, — буркнула я. — Просто перестаньте делать из всего отчёт.
Уголок его рта дёрнулся.
— Вы правда думаете, что я всегда так живу?
— Да.
Он помолчал.
— С вами — уже нет.
И снова. Вот так. Коротко. Точно. Слишком глубоко.
Я отвела взгляд на стекло, за которым чернел сад.
— Мы плохо кончим, — сказала я.
— Почему?
— Потому что у нас с вами вообще нет нормального сценария.
— А вы любите только нормальные?
Я фыркнула.
— Нет. Но обычно я хотя бы успеваю понять, что влезаю в катастрофу.
— А сейчас?
Я медленно посмотрела на него.
— Сейчас я уже внутри неё.
Он ничего не ответил. Просто стоял напротив, и в этой тишине было больше признания, чем в любых красивых словах. Я вдруг поняла, что мне уже не хочется от него отступать. И именно это пугало сильнее всего.
— Идите спать, Ева, — сказал он наконец.
— Это забота?
— Это наблюдение. Вы вымотаны.