— Не просто. Но правильно.
— А если бы у тебя был шанс?
Она улыбнулась слабо.
— С Арсением? Нет. У меня с ним мог бы быть красивый флирт и три месяца нервов. Но не то, что нужно девочке. И не то, что, кажется, уже происходит у вас.
Я закрыла книгу.
— Ничего не происходит.
— Ева.
— Что?
— Мне можешь не врать. Я не соперница.
Я невольно усмехнулась.
— Это что, все вокруг решили меня добить психологической точностью?
— Нет. Просто это уже видно.
— Кому?
— Всем, кто не ослеп от собственного желания победить.
Она помолчала.
— Ты знаешь, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не видит?
У меня пересохло в горле.
— Не хочу знать.
— А зря. Это тот взгляд, после которого нормальные женщины бегут.
— А ненормальные?
Она грустно улыбнулась.
— А ненормальные остаются. И потом долго восстанавливаются, если он не справится со своей гордыней.
Вот оно. Самое больное. Не Инесса, не суд, не проект. А то, что даже если между нами уже есть это опасное чувство, он может не справиться. Испугаться. Закрыться. Сломать всё сам. Потому что такие мужчины часто умеют терять лучше, чем любить.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За честность.
— Не благодари. Лучше будь осторожной. И если выбирать, выбирай не мужчину с обложки. Выбирай того, кто ночью в больнице остался бы рядом. Всё остальное — мусор.
Она ушла, оставив меня сидеть с книгой в руках и очень неприятным осознанием. Потому что, к несчастью, именно такого мужчину я и видела всё чаще. Не бизнес-икону, не ледяного хозяина мира, а человека, который в два часа ночи накидывает тебе на плечи своё пальто и остаётся в больничном коридоре, потому что не может иначе.
Это был ужасный критерий для сохранения собственного спокойствия. И очень хороший — для любви.
Чёрт.
Даже думать это слово в его сторону было страшно.
Вечером я вышла в сад — просто перевести дыхание, подальше от чужих голосов и собственных мыслей. Конечно, он оказался там раньше.
Стоял у фонтана и смотрел в воду с тем лицом, с каким обычно думают о вещах, которые нельзя быстро решить.
— Вы что, теперь везде будете появляться первым? — спросила я.
Он даже не обернулся сразу.
— Это мой дом.
— Сомнительный аргумент.
— Но рабочий.
Я подошла ближе и остановилась в паре шагов.
— Где Марго? — спросил он.
— Уходит.
— Уже знаю.
— И как вам?
— Честно.
— Ну хоть кто-то в этом доме уходит без катастрофы.
Он повернулся.
— А вы хотите уйти?
Вот так. Сразу. Без разогрева.
Я сглотнула.
— Не знаю.
— Это ответ, который обычно означает «нет».
— А вы у нас знаток скрытых смыслов?
— С вами пришлось стать.
Я усмехнулась. Слабо.
Ночь была тихой. Фонтан шумел ровно. И это почти бесило — как будто мир не в курсе, что внутри у меня всё уже давно не ровно.