— Ты поругалась с папой?
Я замерла. Ну конечно. Ничего не скроешь.
— Немного.
— Из-за меня?
— Нет.
— Из-за мамы?
Я тяжело выдохнула.
— Частично.
Она помолчала. Потом спросила:
— А ты уйдёшь?
Вот. Опять. И каждый раз этот вопрос режет всё глубже.
— Я пока здесь.
— Это не ответ.
— Для сегодняшнего утра — ответ.
— Мне не нравится.
— Мне тоже.
Она вдруг подняла голову и очень серьёзно сказала:
— Тогда не будь как все взрослые.
Я прикрыла глаза.
— Майя…
— Нет, правда. Все взрослые говорят половинки. А потом делают больно целиком.
На этом месте у меня окончательно сжалось сердце. Я обняла её крепко, не думая о рамках, дистанции и правильности. Просто потому что иначе нельзя.
— Я постараюсь, — прошептала я.
— Не старайся. Сделай.
Ну вот откуда в ней столько силы? И столько правды?
Когда она убежала переодеваться, я ещё пару минут сидела неподвижно. Потом встала, посмотрела на себя в зеркало и подумала, что у меня всего два варианта: либо сбежать, либо наконец перестать притворяться, будто всё это не меня касается. И, похоже, первый уже не работал.
Внизу на кухне меня ждали кофе. И Арсений.
Он стоял у окна с чашкой в руке и выглядел так, будто тоже не спал. Ну надо же. Какая синхронная катастрофа.
Я остановилась в дверях. Он обернулся. Наши взгляды встретились — и сразу стало ясно: да, он тоже всё помнит. Каждое слово, каждую паузу, каждую секунду в коридоре.
— Доброе утро, — сказал он.
— Сомнительно.
— Согласен.
Я подошла к столу, налила себе кофе. Очень медленно. Потому что не знала, с чего начинать. Он начал первым.
— За вчерашнее…
— Не надо, — перебила я.
— Почему?
— Потому что если вы сейчас скажете, что это было «на эмоциях» и «не стоит воспринимать всерьёз», я плесну вам кофе в лицо и у нас будет красивая цикличность.
Он почти улыбнулся.
— Значит, не скажу.
Я подняла глаза.
— А что скажете?
Он поставил чашку на подоконник.
— Что это была правда.
Вот и всё. Снова. Человек решил добить меня окончательно.
— Зачем? — спросила я.
— Что — зачем?
— Зачем вы это признаёте? Вам же проще было бы сделать вид, что ничего не было.
Он посмотрел в окно, потом снова на меня.
— Потому что рядом с вами делать вид получается всё хуже.
Сердце пропустило удар.
— Это ужасный аргумент.
— Другого нет.
— А как же ваш любимый контроль?
— В этом и проблема. Он перестал работать там, где вы.
Тишина.
— Арсений, — сказала я тихо. — У нас слишком много всего вокруг. Майя. Инесса. Суд. Проект. Вы вообще понимаете, насколько это плохой момент, чтобы…
— Да.
— Тогда почему смотрите на меня так, будто вам всё равно плевать на момент?
Он подошёл ближе. Медленно. Без резкости.