Когда он оторвался, я ещё несколько секунд просто стояла, прижатая к нему, не в силах открыть глаза. Его лоб упирался в мой, дыхание было сбито, руки всё ещё держали меня на талии.
— Чёрт, — тихо сказал он.
— Да, — выдохнула я.
— Я должен был остановиться.
— Да.
Пауза.
— Но не остановились.
— Нет.
Я открыла глаза. Он смотрел так, будто сейчас сам себе не доверяет. И мне заодно.
— Это всё усложнило, — сказал он хрипло.
Я нервно усмехнулась.
— А у нас до этого было просто?
— Было хотя бы понятно, с чем бороться.
— А сейчас?
Он провёл большим пальцем по моей щеке.
— А сейчас я не уверен, что хочу бороться.
У меня внутри всё перевернулось. Потому что в его голосе не было ни иронии, ни игры. Только усталое, честное признание.
Я первой отстранилась. Не резко. Но достаточно, чтобы между нами снова появился воздух.
— Мы не можем делать вид, что этого не было, — сказала я.
— И не будем.
— Но и вести себя так, будто теперь всё решено, тоже не можем.
Он кивнул.
— Согласен.
— Потому что это не только про нас.
— Я знаю.
— Правда? Потому что иногда у меня ощущение, что, когда дело касается чувств, вы как слепой танк.
Он вдруг усмехнулся.
— А у меня ощущение, что вы в такие моменты становитесь очень красивой, очень злой и очень правой.
— Не подлизывайтесь.
— Даже не пытался.
Пауза.
Он снова стал серьёзным.
— Что вы хотите делать?
Какой простой вопрос. И какой невозможный.
Я смотрела на него и понимала: хочу — ещё раз поцеловать. Хочу — ударить. Хочу — сбежать. Хочу — остаться. Хочу — чтобы Майя не страдала. Хочу — чтобы он перестал быть таким мужчиной, которого можно полюбить не вовремя.
— Не знаю, — сказала я честно.
— Тогда пока без решений.
— Это на вас не похоже.
— Вы плохо на меня влияете.
— Сомнительный комплимент.
— Лучший, который у меня сейчас есть.
Я фыркнула. Потом сразу перестала.
Потому что за стеклянной дверью дома вдруг мелькнул силуэт. Ольга. Она не вышла. Просто появилась на секунду и исчезла. Но этого хватило, чтобы нас обоих окатило холодной водой.
Вот. Мир напомнил о себе.
— Надо идти, — сказала я.
— Да.
Но никто не двинулся.
— Ева.
— Что?
— Я не жалею.
У меня внутри снова всё дрогнуло.
— Не говорите так.
— Почему?
— Потому что я тоже.
Он закрыл глаза на секунду — слишком явно. Как человек, которому дали одновременно самое желанное и самое опасное.
— Тогда действительно пора идти, — сказал он хрипло.
Мы пошли к дому рядом, не касаясь друг друга. И всё же между нами уже было больше, чем можно скрыть осанкой.
У самой двери он вдруг задержал меня за запястье. Легко, но так, что я сразу остановилась.
— Завтра всё будет тяжелее, — сказал он.