— Ничего.
— О, обожаю вашу прозрачность.
— Позже.
Влад уже тоже заметил экран.
— Это она? — спросил он тихо.
Арсений ничего не ответил. Но и не нужно было.
К обеду выяснилось, что «позже» означает «хуже». Меня остановила Ольга и молча протянула планшет. На экране — новостной портал и заголовок, от которого меня чуть не затошнило.
«ЖИВАЯ МАТЬ ИЛИ НОВАЯ ЛЮБОВЬ?
Миллиардер Арсений Воронцов прячет дочь от родной матери и выбирает “простую девушку из персонала”».
Ниже — фотографии. Я у дома, разговариваю с Инессой. Мы с Арсением в студии, слишком близко, слишком открыто смотрим друг на друга. А под этим — текст, от которого хотелось отмыться. Про моё «скромное происхождение», про внезапный доступ в чужую семью, про «опасную привязанность ребёнка к новой фаворитке».
— Сука, — сказала я вслух.
— Да, — неожиданно спокойно согласилась Ольга.
Я пролистнула ниже. Чем дальше читала, тем сильнее хотелось что-нибудь разбить. Не потому, что меня застали на чём-то постыдном. А потому что мою жизнь, мою нужду, мою привязанность к Майе и всё это сложное, кривое, настоящее начали превращать в дешёвую картинку для скучающих людей.
— Арсений видел? — спросила я.
— Уже.
— И?
— Очень тихо закрылся в кабинете.
Вот это и было плохим знаком. Не крик. Не срыв. Тишина.
— А Майя?
— Пока нет. Мы блокируем всё, что можем.
Я отдала планшет и пошла наверх. На этот раз без колебаний. Потому что внутри уже поднялось то самое состояние, в котором я сначала говорю, а потом думаю.
Я вошла в кабинет без стука. Он стоял у стола. Пиджак был брошен на кресло, рубашка расстёгнута у горла, телефон в руке. Лицо — каменное настолько, что мне на секунду стало не по себе.
— Вы уже видели, — сказал он.
— Да.
— Хорошо.
— Хорошо?! — Я едва не рассмеялась от злости. — То есть вот это — хорошо?
Он отбросил телефон на стол.
— Это не значит «мне нравится». Это значит «теперь не нужно тратить время на объяснение очевидного».
— Тогда объясните неочевидное: кто слил?
— Пока не знаю.
— А я, кажется, знаю. Вариантов немного.
— Не спешите.
— То есть Инесса случайно появляется у моего дома, а через несколько часов в сети уже статья с нужной подачей? Прекрасная случайность.
— Возможно, это не она.
— Вы правда в это верите?
Он шагнул ближе.
— Я верю только в то, что сейчас любой резкий шаг ударит по Майе сильнее, чем по нам.
Я стиснула зубы. Вот в этом он, к сожалению, был прав.
— Что вы собираетесь делать? — спросила я.
— Давить. Убирать. Перекрывать. Искать источник.
— То есть, как всегда, война?
— А вы предлагаете сесть кругом и обсудить чувства?
— Я предлагаю не делать из меня грязную приманку в борьбе за репутацию!