– Спасибо большое. Я справлюсь.

Но ее слова не отпускали. Неизлечимая болезнь? Она так и сказала?

Нет. Бред. Я знал кучу народу – особенно в нашей актерской среде, – которые пили не просыхая, причем куда больше моего. И что, все они тоже алкоголики? Разумеется, нет. Они прекрасно функционировали. Блестящие карьеры, невероятный талант… Так что спасибо, Мэри Дойл, можешь быть свободна. В конце концов, Дойл – ирландка, а ирландцы – известные выпивохи. Я в жизни не встречал ирландца или ирландку, которые бы не пили. Да что там – я и валлийца не припомню, который не любил бы пропустить стаканчик-другой. Это же часть творческого процесса.

Впрочем, ничего страшного не случится, если я завяжу на пару недель. Ну, может, не совсем завяжу.Откажусь от виски и текилы. Перейду на пиво. Вот это дело. Здравый смысл. Ага. Я еще утру нос этой Мэри, ее мужу и всей их братии. Сборище чертовых святош. С какой стати мне вступать в их секту – да и вообще в какую бы то ни было группу? Сам справлюсь.

Последний спектакль «Эквуса» с моим участием пришелся на конец июня. Актер Энтони Перкинс[102] – Норман Бейтс собственной персоной – уже вовсю репетировал и готовился меня сменить. Продюсер Кермит Блумгарден[103] пригласил меня к себе в квартиру на Сентрал-Парк-Вест – устроить прощальный вечер в мою честь, а заодно поприветствовать мистера Перкинса.

Я держался, что называется, изо всех сил – две недели ни капли. Разве это не достаточное доказательство, что никакой я не алкоголик? На вечеринке была Мэри Дойл. Она заметила, что я нарезаю круги возле стола с выпивкой. Подошла.

– Ты в порядке? – спросила она.

–Да, в полном! – огрызнулся я.

– Я просто спросила.

«Завязавшие алкоголики те еще зануды», – подумал я.

Она ушла, а я уставился на свой унылый стакан кока-колы. «А что, если плеснуть туда скотча?» – промелькнуло в голове.Взбодрить себя чуток. Надо же немного повеселиться! Хватит прикидываться мертвым.

И это последнее, что я помню с той вечеринки. Дальше – провал, полная чернота. На следующее утро мы с Дженни ехали в такси в аэропорт имени Кеннеди. Мы летели в Лос-Анджелес – мне дали роль в телефильме «Омраченная победа»[104] – ремейке старой классики от Warner Brothers. Я таращился в окно машины – в абсолютном ужасе от того, насколько у меня отшибло память. Что я натворил? Что наговорил? Как можно вообще ничего не помнить?

Дженни рядом молчала. Я все гадал: почему она вообще меня терпит? Хотел попросить ее рассказать, что было на вечеринке, – но потом решил, что лучше не знать.

В голове всплыл монолог Лоры из «Обещания Аркаты». Оправданий больше не осталось. Я – пропащий человек. Всегда был пропащим. Так почему бы не вывалиться из такси прямо на шоссе Ван-Уик?