Утром в понедельник я явился в Library Theatre – мне велели быть в кабинете заведующего сценой ровно в 8:30. Помощников завсцены было четверо. А самим заведующим оказался Джон Франклин-Роббинс – он же ведущий актер труппы. Мне показалось, он похож на птицу. Ничего обидного я в виду не имел. Просто у меня была привычка искать в людях сходство с животными, и этот человек напомнил мне тощего стервятника, восседающего на насесте.

В кабинете Человека-птицы нам прочитали лекцию о дисциплине и правилах поведения. Это называлось постановочным протоколом. Нам категорически запрещалось обращаться к актерам по именам – только «мистер» или «мисс». И не дай нам бог допустить малейшее нарушение этого самого постановочного протокола.

Все это до боли напоминало армию. Должно быть, я совсем спятил, раз возомнил, будто смогу стать актером. Какой-то крошечный микроб, угнездившийся в извилинах моего мозга, внушил мне, что актерской игрой можно зарабатывать на жизнь.

Первым моим порывом после этой лекции было дать деру. В голове промелькнул образ отца, моего старика. Он бы поднял все это на смех. Считал, что и от пессимизма, и от оптимизма проку никакого. И тому и другому не мешало бы дать в глаз.

Первым спектаклем стал «Человек» по пьесе американского драматурга Мела Динелли. К моему величайшему изумлению, Дэвид Скейс дал мне роль мальчика-посыльного по имени Даг. Джон Франклин-Роббинс играл главную роль – психопата-убийцу.

Следующим был «Говоря о веревке» Брендана Биэна. Мне досталась роль Миксера – тюремного громилы. В одной из сцен я должен был подраться с партнером и повалить его на землю. Потом в «Как вам это понравится» я играл Шарля, опытного придворного борца. Обе роли я провалил, потому что так и не освоил сценический бой – вместо него я устраивал настоящий.

– Ты чуть не угробил бедного парня! – выговорил мне Скейс как-то вечером, после того как я швырнул своего партнера через всю сцену. – Мощь в тебе есть, но ты совершенно себя не контролируешь, а это опасно.

Наступили новогодние праздники. Миссис Хейл приготовила мне роскошный рождественский обед.

– Ешь давай, тебе силы нужны, – приговаривала она.

На горизонте маячил новый год.

Однажды в пятницу вечером мне передали, что после спектакля я должен явиться к мистеру Скейсу.

Ничего хорошего это не сулило. Во мне тут же включился привычный режим непробиваемой отрешенности. Я понимал, что дело дрянь. Ну и что? Подумаешь! Ничто не могло пробить мою броню.

После поклонов я отправился в кабинет художественного руководителя. Когда я вошел, Скейс поднялся из-за стола.