Уж не знаю почему, но Марсден сам запросил для меня анкету в RADA и разузнал про осенние прослушивания. Он посоветовал мне заполнить бумаги, подготовить пару отрывков и пожелал удачи.

Мое время в Nottingham Playhouse подошло к концу. Я вернулся в Уэльс и в конце концов отправил документы в RADA. Через неделю пришел ответ. От меня требовалось подготовить два фрагмента: один из Шекспира, второй из современной драматургии. В середине июля я сел на поезд до Лондона, чтобы попытать счастья на прослушивании.

Я решил замахнуться на шекспировского Яго. Разбирать этот характер было безумно интересно – чудовище, но не огромное и пугающее, а тихое и неприметное. Такие мерзавцы никогда не смотрят тебе в глаза – и при этом видят тебя насквозь.

Что двигало Яго, почему он так жаждал уничтожить Отелло? Ревность? Зависть? Зависть – самое разъедающее из всех чувств. Не ревность. У ревности есть объект. Причина лежит вовне. А зависть гнездится глубоко внутри – как тихая, желчная, трусливая мертвечина. Я впервые ощутил, что способен понять истинные мотивы персонажа. И я был убежден: цель Яго – «честного малого» Яго – уничтожить всех и всё.

И чем усердней будет Дездемона, Тем меньше Мавр ей будет доверять. Так непорочность я представлю дегтем И сеть сплету из самой доброты, Чтоб их опутать всех.

Яго так же не в силах объяснить свою неодолимую тягу уничтожить Отелло и всех вокруг, как не способен описать бескрайнюю пустыню у себя внутри. В финальной сцене, обрушив на мир хаос, Яго отвечает на вопрос Отелло, зачем он это сделал:

Не спрашивайте. Вам довольно знать. Отныне впредь я не скажу ни слова.

Мне самому нравилось, как эти слова перекатываются у меня на языке. Я повторял их раз за разом.

Прослушивание назначили на середину июля – как раз на День взятия Бастилии, что я счел хорошим знаком. Оно должно было пройти в театре Ванбру при академии.

Я прибыл на лондонский вокзал Паддингтон и на метро добрался до Гудж-стрит в богемном районе Фицровия, где когда-то жил Бернард Шоу. Было 11:45, стоял теплый, солнечный день, пропитанный шумом и запахами Лондона. Я двинулся к театру Ванбру. План был безупречен: сначала прослушивание, а после – заскочить в паб Marlborough Arms и пропустить стаканчик.

Минут 20 спустя, отметившись у регистратора в униформе на главном входе RADA, я оказался за кулисами Ванбру.

На сцене какой-то актер безбожно переигрывал, декламируя монолог из «Генриха V». Каждую строчку он произносил так, словно в конце стоял жирный восклицательный знак.

Сегодня день святого Криспиана; Кто невредим домой вернется, тот Воспрянет духом, станет выше ростом При имени святого Криспиана [20] .