Такие люди намертво врезались мне в память. Теперь я думаю: может, именно то, что я слушал их так жадно, без всякого усилия запоминая слова и интонации, и помогло мне потом сыграть столько разных персонажей. Когда раз за разом повторяешь текст, слова оседают где-то в глубине и становятся частью подсознания. Заучивание текста – это, конечно, труд, но в нем есть и своя магия.

* * *

В RADA я проучился два года, с 1961-го по 1963-й. Когда я поступил, там были весьма заметные студенты: Джон Хёрт, Иэн Макшейн, Дэвид Уорнер, Саймон Уорд. Но история повторялась: я не мог вписаться. Пытался было, но отчужденность словно держала меня под стеклянным колпаком. Я помалкивал и замыкался в себе. У меня был собственный тайный план. Я знал: стоит только раскрыть свои сокровенные мечты – и они тут же рассыплются в прах. Держи рот на замке. Так учил меня дед, Фред Йейтс. А еще замыкаться в себе помогала выпивка. Алкоголь начинал подчинять себе мою жизнь, и меня это вполне устраивало. Он помогал мне вживаться в роль одиночки, которую я так старательно играл.

Из-за этого добровольного затворничества я почти полностью пропустил все радостное безумие лондонских 1960-х. Бурлящие шестидесятые, свингующий Лондон, рождение The Beatles и The Rolling Stones, Карнаби-стрит[26] , девочки-куколки в мини – все это прошло мимо меня, как в тумане. Это было время свободной любви, коротких юбок и политических маршей, время, когда Соединенное Королевство стремительно – и вопреки всему – превращалось в самое модное место на земле. Веселье, веселье и еще раз веселье. А я не уловил ни проблеска этого праздника, хоть до него было рукой подать. С тем же успехом все это могло происходить на Луне.

Мне нравилось просто слоняться по городу. Эджвер-роуд. Марбл-Арч. Гайд-парк. Напротив отеля Dorchester в Мейфэре, где обычно останавливались Бертон и Тейлор[27] , стояла парковая скамейка. Я садился на нее и представлял, как вхожу через вращающуюся дверь.

«Ключ, пожалуйста, – говорил я мысленно. –Однажды, – думал я, –в один прекрасный день» .

На всю эту возню со свободной любовью у меня не было времени. Я предпочитал общество мелких лавочников. Был там такой Джорджи Деннис – кокни до мозга костей, явно родившийся в пределах слышимости колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу на лондонской Чипсайд. У Джорджа был свой цветочный магазинчик на Ватерлоо-роуд, напротив театра Old Vic. Я частенько к нему заглядывал, и он поил меня чаем.

Как-то раз Джордж рассказал мне историю про Ричарда Бертона – тех времен, когда тот играл Гамлета.