Как и на лекции отца Фицека, я села сзади, достала свои вещи и немедленно начала записывать идеи, прежде чем они успеют ускользнуть из головы. Моя рука к этому времени дня уже была в чернилах до костяшек, и старый Фицек с упрёком посмотрел на меня со словом «Schmierfink».1
Я была уверена, что если бы трости были разрешены, он бы их использовал.
Лекция с ним была такой же напряжённой, как и прошлая, и он вызывал каждого из нас, включая меня, к доске и заставлял всех демонстрировать свои знания, так что в итоге никто уже не улыбался радостно.
Однако меня тяготило то, что — когда я не смогла выдавить из себя ни одного предложения перед всеми студентами, потому что он обрушил на меня весь свой юридический жаргон во всей красе — он немедленно начал читать лекцию о том, для чего использовали женщин в Германии в его времена.
После каждой его лекции я вздыхала с облегчением и даже решила вести себя как можно незаметнее и хотя бы немного стараться, чтобы он не вышвырнул меня с факультета немедленно.
Теперь я наблюдала, как Фицек-младший — снова в чёрном костюме-тройке без пиджака и белой рубашке — марширует к столу, как напыщенный петух, аккуратно раскладывает свои папки с убийственным взглядом, затем отправляет в рот мятную конфету и пассивно-агрессивно сжимает мел, и пишет что-то на доске.
Критерии?
Он повернулся к нам.
— Как, возможно, дошло даже до последнего из тупоголовых среди вас, пять привилегированных личностей из этой черни получат возможность рано подняться в ряды элиты.
Я приподняла обе брови, тихо фыркнула, и он немедленно посмотрел на меня.
— У вас есть что сказать, мисс Веритас?
Я просто улыбнулась и откинулась на спинку, качая головой, чтобы избежать его провокационного вопроса.
— Хорошо для вас.
Он снова посмотрел на группу, очевидно, слишком эйфоричный, чтобы представить нам свой план битвы.
— И я не делаю из этого секрета. Тот, кого я выберу, не получит серебряную ложку, нет. Работа. Будет много работы, потому что пока что я считаю вас всех непригодными, ленивыми и невнимательными.
Студенты обменялись красноречивыми взглядами. Некоторые из них, казалось, действительно воспринимали этого типа всерьёз.
— Но я уверен, что смогу обнажить кристалл среди всего этого мусора. Тот, кто лучше всего соответствует этим пяти критериям.
Другими словами, кем бы ни оказался этот бедняга, ему, вероятно, придётся провести следующие несколько месяцев, беспокоясь не только о своём месте в университете, но и о своём рассудке.
Во время последнего перерыва я подслушала, как группа молодых людей обсуждала, что в этом сентябре ты либо стараешься не быть среди лучших, чтобы не рисковать своим местом в университете, либо ты один из десяти процентов, которые сейчас соревнуются друг с другом.