— Я знаю, ты читал мои страницы, — выдохнула она мне в ухо, сдаваясь более отчаянным поцелуям.
Моя левая рука легла на её нетронутую грудь.
— Что ты трогал себя.
Моя рука сжала её грудь сильнее, когда я медленно начал понимать, о чём она говорит между бешеными вздохами.
— Что ты смотрел на меня, Давиан.
Значит, я был прав. Она смотрела на меня. Заманила меня к себе. Намеренно простонала моё имя.
Этот маленький хитрый дьявол.
— Мне следовало войти в ту комнату и проучить тебя, — прошептал я у её шеи. — Ты маленькая...
— Мм? — Её следующие слова коснулись меня в виде тёплого дыхания. — Кто я для тебя?
Я начал мять её грудь, так что следующие слова сорвались с её губ как отчаянный стон.
— Кем ты хочешь, чтобы я была для тебя?
Мой член начал болеть под давлением.
Я был таким чертовски твёрдым для неё.
Атринус был готов вырваться из меня, но я боролся с ним.
Он не должен был...
— Твоей музой?
Чёрт.
— Твоей игрушкой?
Я яростно прорычал в её шею.
— Твоей шлюхой?
Эта женщина...
— Скажи мне...
Я заставил её замолчать своими губами, прижимаясь к ней без оглядки на последствия, и прикусил её нижнюю губу.
Похотливые стоны боли Квилл наполнили всю комнату.
Атринус уже взял контроль.
Испуганный собственными действиями, я оторвался от неё.
Усмешка скользнула по её влажным губам. Губам, на которых я хотел видеть только одну жидкость.
— Моей гибелью.
Глава 80
Давиан
Глубочайшая тьма
Daddy Issues
The Neighbourhood
Это был не я. Это был он.
И в следующую секунду он заставил мои пальцы метнуться к пуговице её брюк, заставил меня игнорировать все высыхающие следы крови на её животе, когда я стянул с неё брюки.
— Встань на колени на моём столе, — хрипло потребовал я.
Она немедленно подчинилась, подтянула ноги на столешницу и встала на колени, выгнув спину и представив мне свою слегка набухшую грудь с широко раздвинутыми ногами.
Такие чертовски полные для меня. Украшенные угасающими линиями, моим следом от укуса на соске и порезом ниже, чья красная борозда блестела от влаги.
Время оставить на ней больше следов.
Я хотел увидеть больше крови. Но не той, что связывала её с этим физическим существованием. Нет. Мне нужна была кровь на её теле, которая на самом деле поддерживала нас обоих живыми.
С покалыванием в кончиках пальцев я потянулся к чернильнице с полуночно-синими чернилами, и очаровательная нахальность в выражении Квилл уступила место замешательству.
— Что ты делаешь?
Я открутил крышку, поставил чернильницу и взял перьевую ручку, которую немедленно окунул в глубокую синеву, не в силах оторвать взгляд от её глаз.
— Показывая тебе, какая из твоих кровей сводит меня с ума больше всего.