Она тихо плакала у моей груди, и я был благодарен, что она даёт выход всему этому.
Как долго она носила это в себе?
Слишком долго.
Что-то холодное коснулось моего носа, затем ещё, но я держал глаза закрытыми.
Снегопад усиливался, но я не позволю ему добраться до неё, притянул её ещё ближе, желая, чтобы ткань между нами исчезла, желая, чтобы она лежала обнажённой на мне, под одеялом, свернувшись калачиком в моих руках.
Сегодня ночью я буду заниматься с ней любовью, покажу ей как можно нежнее, что её любят. Что у неё есть дом. Что она никогда больше не будет одна.
Декабрь 1996 года
Ледяное жжение на лице стало сильнее, чем я помнил, поэтому я открыл глаза и уставился в чёрное небо, с которого на меня падали густые белые хлопья, готовые похоронить меня здесь.
Мне не нужно было смотреть в сторону, чтобы знать, что я лежу один в толстом слое снега. Что я — единственная душа на этом кладбище, всё ещё запертая в постепенно умирающем теле.
Сколько бы воспоминаний о ней я ни переживал заново, сколько бы болезненных моментов с ней ни перебирал, чтобы хоть на миг пробудить свои эмоции от их всё углубляющегося сна.
Её не было.
И она не вернётся.
Никогда.
Всё, что освещало кладбище, — это фонарь.
Осторожно я повернул голову к её могиле, посмотрел на белые лилии, которые я покрасил в синий цвет для неё и положил на землю перед её надгробием. В центре стояла самодельная синяя свеча с тёмно-синим чернильным кроликом и красными словами «С Рождеством» под ним, которую Лара дала мне для неё.
Маленькое пламя свечи трепетало на ветру, к моему удивлению, всё ещё борясь за жизнь после всего времени, что я уже пролежал здесь.
Слёзы, слишком горячие, прокладывали путь по моему лицу, скапливаясь у носа, пока я не повернул голову обратно к небу, и они не потекли по щекам к ушам.
Я никогда не хотел ступать в этот город снова. Но я не мог оставить её одну. Не в Рождество.
Я обещал ей.
Снежинки грозились похоронить мои чернильные цветы, смешиваясь с моими слезами. Недостаточно холодно… Недостаточно холодно, чтобы пересилить внутренний холод, который с каждым днём без неё грыз мою суть, готовый пожирать любую эмоцию, забредшую в моё сознание.
Я продолжал смотреть в бездонное чёрное ночное небо.
Пока не потерял чувство времени.
Пока не слился с холодом.
Пока не осталось только одно.
Воспоминание.
О двух призраках. Двух чернильных призраках на мосту.
Глава 103
Давиан
1000 бумажных журавликов
31 декабря 1996 года
Happiest Year
Jaymes Young
С удовлетворённой улыбкой я закрыл газету с заголовком «Крупный пожар близ Мейплкреста».