В мой последний день в Вирджинии я взял свои учебники по праву и поехал к старому дому Квилл.
Я сжёг их. Я сжёг их все.
И это был лишь один пункт из моего списка желаний, который я вычеркнул ради неё.
Первый пункт теперь засчитывался вдвойне, потому что я не только вырезал деревянные тыквы, раскрасил их, собрал в мобиль для Лары и подарил ей во время визита в городок Хэллоуина, где она теперь жила – и где ей, похоже, нравилось, – неделю назад, но ещё и собрал синюю деревянную шкатулку, в которой хранил все вещи, так или иначе связанные с Квилл.
Засушенные чернильные тюльпаны. Её подвеска с пером от дип-пена. Кольцо, которое она никогда не наденет. Её чернильный кролик с тремя пулями. Все её перьевые ручки. Издание «Батареи чернил», которое она аннотировала для меня. Мой брелок с клавишей от печатной машинки. Один из её свитеров. Её рукописи. Кассета Bryan Adams. Фотоальбом с фотографиями нас с ней, который Лара тайно собрала для меня. Новая пачка желейных рыбок, которыми она делилась со мной. Книга Маргарет Этвуд, которую она подарила мне на мосту. Маленькие записки, которыми мы обменивались. Новая книга. Бумажный журавлик...
С грызущим чувством в животе я вложил внутрь батарейки, прежде чем запер деревянную шкатулку в сейф и закопал её как капсулу времени за дюной на западном побережье. В ста ярдах от моего пляжного дома.
Затем я написал письмо Музе Страны Чудес, поместил его в бутылку и отправил послание в бутылке через Тихий океан в сторону Страны Чудес на закате.
Я провёл всю ночь на пляже, глядя на звёзды и воображая, что она – самая яркая из них. С тех пор я всегда смотрю на ту звезду, которая сияет так, будто вот-вот погаснет.
Моё заходящее солнце.
С тех пор как я переехал недалеко от Сиэтла, у меня было не так много дел, поэтому я писал дни и ночи напролёт, читал книги, которые хотел прочитать годами, но всё откладывал, гулял по пляжу и жил прошлым, точно так же, как всякий раз, когда листал фотоальбом, который нашёл в старом доме Квилл.
Меня разрывало на части от мысли о том, знала ли она, что её мама все эти годы собирала эти фотографии.
Ни разу мне не удалось пролистать этот альбом без слёз, пока я вовсе не перестал его открывать, потому что он слишком глубоко вонзался в ту дыру, которую она оставила в моей груди, когда ушла.
Waves
Mr. Probz
Я опустил газету и обратился к настоящему, к трём страницам, которые написал для Лары, перечитал их и попытался не сойти с ума, прежде чем вложить их в конверт и написать «Тыковка» аккуратным курсивом.
Затем я встал и, с гордой улыбкой, прислонил письмо к стеклянной бутылке с водой с того единственного свидания, которое у нас когда-либо было с Квилл.